В отличие от рыб, обладающих острым нюхом, косатки вообще не наделены обонянием. Они, как и другие зубатые киты, обойдены судьбой в этом смысле, да и у их сородичей, усатых китов, обоняние почти отсутствует. Мелвилл философски заметил по этому поводу: «…кашалот лишен органов обоняния. Да и к чему они ему? Ведь в море нет ни роз, ни фиалок, ни духов».
Хотя киты глотают добычу целиком, они, по-видимому, обладают вкусом. Да и осязание у них хорошо развито, особенно чувствительны губы, хвост и его лопасти. Мелвилл писал о китовом хвосте: «В нем есть какая-то изысканность, с которой может сравниться лишь изящество хобота слона…» дельфины любят тереться о шероховатые поверхности, словно дети, любят, когда их поливают из брандспойта, им нравится, когда люди или другие дельфины гладят их, похлопывают по ним.
Вследствие особенностей распространения света в воде киты, вероятно, видят не дальше, чем на 22 метра. Иными словами, крупный полосатик или синий кит в редких случаях видит даже собственный хвост. В воздухе, где света больше, дельфин может заметить обруч или движение руки дрессировщика на расстоянии 15—30 метров.
Киты часто носятся «сломя голову», и если бы не их острый слух, они то и дело нарывались бы на неприятности. У них нет ушной раковины, а слуховое отверстие у самого крупного вида настолько мало, что туда не вставить и шариковую ручку. И тем не менее китообразные слышат такие звуки, которые не в состоянии воспринять даже чувствительная электронная аппаратура, а частота их настолько высока, что для человеческого уха они неразличимы. Столь развитый слух у китов объясняется тем, что звук в водной среде движется в 4 раза быстрее, чем в воздухе, то есть со скоростью около мили в секунду.
Однако острый слух не может предотвратить их столкновения с различного рода предметами в темноте, а между тем многие киты добывают себе пищу ночью. В конце 40-х годов Артур Макбрайд, смотритель океанариума, обнаружил, что дельфины не попадают в сети, установленные в местах, где видимость была почти нулевой. Когда некоторые из этих бутылконосов были пойманы и исследованы в лаборатории, то ученые открыли, что животные реагируют на звуковые волны столь же высокой частоты, как и частота волн, используемых в гидропеленгаторных устройствах.
Такие же импульсы, не воспринимаемые человеческим ухом, посылаются с подводной лодки вперед по курсу и отражаются от предметов, встречающихся на ее пути. Суда, оснащенные оборудованием для приема отраженных сигналов, могут обнаруживать предметы, которые невозможно обнаружить с помощью зрения, слуха и радарных установок [Волны, применяемые в радиолокационных установках, в воде распространяются недостаточно далеко, чтобы использоваться для обнаружения предметов или для связи.]. Тот факт, что дельфины могут принимать ультразвуковые импульсы, заставил ученых задуматься над мыслью, не используют ли их животные так же, как люди. Ученые начали проводить исследования, чтобы выяснить, действительно ли у животных имеется природное гидропеленгаторное устройство.
Доктор Уинтроп Келлог (Флоридский университет) установил, что дельфины-бутылконосы могут свободно маневрировать на участке, где тесно поставлены вертикальные шесты, не натыкаясь на них. Причем делают это, находясь в чрезвычайно замутненной воде и в безлунные ночи. Келлог помещал в резервуар настоящую рыбу и рыбу, изготовленную из пластмассы, когда видимость была нулевой. дельфины быстро научились распознавать подделку и редко оставались без обеда. Когда им оставляли два выхода — один свободный, а второй закрытый толстым стеклом, или же пускали к ним рыбу — часть ее находилась в резервуаре, а часть помещалась за стеклянным экраном, — улыбчивые бутылконосы всякий раз делали правильный выбор. Это определенно доказывало их упомянутые способности. Оставалось теперь выяснить, как бутылконосы это делают.
Днем или ночью, всякий раз, когда что-нибудь падало в мутный «загон» дельфинов, гидрофоны улавливали ряд резких щелчков, сливавшихся в шум, похожий на скрип ржавых петель. дельфины тотчас бросались в сторону упавшего предмета, причем с их приближением щелканье учащалось. Даже едва слышный удар о воду дробинки диаметром 2,5 миллиметра или почти незаметный всплеск содержимого чайной ложки вызовет щелканье и привлечет дельфинов к источнику шума.
Упомянутые щелчки, как выяснилось, — импульсы, посылаемые гидропеленгаторами дельфинов. Распространяясь в виде звуковых колебаний высокой частоты, они отражаются от предметов, встречающихся на пути их движения, и возвращаются к «приемному устройству» животного. По мере его сближения с целью промежутки времени между эхосигналами сокращаются. Таким образом, по частоте щелчков дельфин может определить расстояние до предмета.
Даже отдыхая в своем «загоне», подопытные дельфины Келлога постоянно «оглядывались», приблизительно каждые 20 секунд посылая короткие импульсы. Если куда-нибудь в угол затемненного бассейна бесшумно помещали рыбу, дельфины обычно обнаруживали ее указанным способом. Келлог и его коллеги использовали известный со времен войны трюк, с помощью которого создавались помехи вражеским гидропеленгаторам: они «проигрывали» в воде записанные на пленку щелчки других дельфинов. Но смышленые животные сумели отличить собственные эхосигналы от посторонних звуков и продолжали беспрепятственно маневрировать среди лабиринта.
Но ведь у дельфинов нет голосовых связок; как же они производят это пощелкивание?
Доктор Кеннет Норрис полагает, что они делают это, с силой пропуская воздух через небольшие, имеющие форму язычков придатки, находящиеся в двух рогообразных мешках, расположенных по обоим сторонам лба животного. Складки являются продолжениями клапанов, закрывающих носовые полости при погружении, и могут издавать звуки, когда мимо них с силой устремляется воздух.
Дельфины посылают свои щелкающие сигналы в виде двух узких конических пучков, идущих параллельно их челюстям и направленных несколько выше плоскости головы. Животное обращает верхнюю часть лба приблизительно в ту сторону, где находится цель, затем, поводя головой из стороны в сторону, определяет точное направление на предмет. Норрис считает, что эхо-сигналы принимаются ушами животного и двумя узкими каналами в нижней челюсти, сообщающимися с внутренним ухом. Если ученый прав, то симпатичные дельфины «говорят» макушкой, «слушают» челюстями и «видят» ушами. В их толстой голове должно еще находиться вычислительное устройство, служащее для отделения эхосигналов, отраженных от цели, от сигналов, отражаемых посторонними предметами или отрикошетировавших от поверхности и дна.
По словам доктора Сиднея Голлера, сотрудника отдела военно-морских исследований, «эхолокационная система и способность дельфина ориентироваться намного совершеннее самых сложных систем, которыми оборудованы построенные по последнему слову техники подводные лодки». Лучшие электронные устройства, которые можно использовать на флоте, в своей совокупности занимают гораздо больше места и весят значительно больше, чем гидролокатор у дельфина, но при всей своей сложности и замысловатости они не в состоянии отличить вражескую подлодку от кита. Между тем Алисия, типичный веселый бутылконос длиной 2 метра и весом 130 килограммов, являющийся собственностью Калифорнийского университета, даже с закрытыми глазами может определить разницу между шарикоподшипниками диаметром 63 и 57 миллиметров.
Алисия и ее товарищи по бассейну, обладающие такой способностью в сочетании со сметливостью, чуть было не одурачили ученых, проводивших с ними опыты. Когда дельфины были уже не в состоянии определить разницу в величине шариков, они делали выбор наугад, надеясь получить в награду рыбу. Один ученый заявил: «Нам пришлось бросать в воду одинаковые шарики, чтобы проверить, не дурачат ли они нас».
Дельфины не единственные морские млекопитающие, издающие пощелкивание; следовательно, по всей вероятности, они не единственные животные, оснащенные гидролокаторами. Неоднократно замечали, что пощелкивание издают другие зубатые киты, в том числе кашалоты и косатки, а кроме того — морские львы и тюлени.
Люди не прочь бы научиться отыскивать дорогу в подводном мире так же быстро и безошибочно, как и морские млекопитающие, причем с помощью столь же миниатюрного оборудования. Ученые и военные моряки Соединенных Штатов Америки, России, Италии и Японии расходуют значительные средства на изучение этих животных. Благодаря их размерам, покладистости, уму, умению приспосабливаться к неволе, а также довольно длительному знакомству с людьми бутылконосы по-прежнему продолжают оставаться главным объектом этих наблюдений.
