Паразитизм — явное доказательство того факта, что борьба за пищу и жизненное пространство вынуждает животных с их высокой способностью к размножению проникать во все уголки, где только возможна жизнь. Когда обстоятельства впервые вынудили одно существо проникнуть в тело другого существа, был совершен гигантский шаг в новую, прежде не исследованную область. Те же самые факторы послужили причиной аналогичного, хотя и более важного явления — выхода на сушу первого позвоночного. Ни один из этих шагов не был осуществлен сразу. Скорее, каждый из них представлял ряд эволюционных шажков, постепенно делавшихся в течение миллионов лет.

Когда из-за перемены климата, происшедшей около 400 миллионов лет назад, многие пруды и реки превратились в болота или высохли, рыбы выработали способ добираться до воды и переживать периоды засухи. Они научились существовать в мелких, застойных лужах благодаря кислороду, которым насыщен поверхностный слой воды; затем они стали высовывать рыло наружу и глотать воздух. Некоторые рыбы делают так и сейчас. Можно наблюдать, как золотые рыбки занимаются этим, находясь в аквариуме, где слишком тесно или где загрязнена вода. Кислород, находящийся в пузырьке воздуха, который рыбка держит во рту, усваивается через влажные жаберные мембраны. Пучеглазый илистый прыгун, глотая воздух, наполняет пористую полость около жабер. Затем он передвигается на своих мускулистых грудных плавниках по суше в поисках пищи. В минуту опасности прыгун встает на хвост и делает метровые прыжки вперед.

После того как рыбы обрели привычку глотать воздух, площадь поглощения кислорода у них увеличилась благодаря развитию разветвленных надвое выростов глотки, уходивших в глубь тела по обе стороны внутренних органов. Так возникли легкие.

Когда климатические условия улучшились, небольшая часть рыб сохранила способность дышать воздухом. Некоторые из потомков этих созданий дожили до настоящего времени. Австралийская двоякодышащая рыба, которая очень напоминает своих предков, существовавших 200 миллионов лет назад, всплывая на поверхность, дышит воздухом, но не может жить вне воды. У нее есть сородичи, обитающие в болотах и реках Африки. Если эти водоемы высыхают, рыба зарывается в ил, оставляя снаружи только дыхательные отверстия. Африканская двоякодышащая рыба делает один вдох в час и прикрывает хвостом свои лишенные век глаза, чтобы препятствовать потере телом влаги. Она может пребывать в такой спячке целых три года. Когда вода снова покрывает ее «нору», это удивительное существо вновь «оживает» и начинает дышать жабрами. Южноафриканская двоякодышащая рыба зимует таким же образом, питаясь за счет запасов своего оранжевого жира. Жабры этой рыбы так слабо развиты, что если ее держать под водой, она захлебнется.

Учитывая их умение ходить по суше и привычку дышать воздухом, нетрудно вообразить, что двоякодышащие рыбы могли некогда превратиться в первых сухопутных позвоночных. Однако они лишь бедные родственники существ, чья эволюция происходила именно таким образом. Около 375 миллионов лет назад эти существа ответвились от группы животных, ставших предками всех сухопутных позвоночных, — кистеперых, или кроссоптеригий.

Это были громоздкие, неуклюжие создания с акульими хвостами. У них имелись парные плавники, кости которых напоминали кости ног, включая фаланги пальцев, и были заключены в мышечные ткани; плавники, похожие на ракетки для игры в пинг-понг. Нетрудно себе представить, как такие конечности превратились со временем в ноги. Грозные хищники с огромной пастью, полной острых зубов, кистеперые владычествовали в морях около 400 миллионов лет назад. Около 350 миллионов лет тому назад некоторые из них выползли на сушу, оказавшись в условиях среды, к которой они были лишь частично приспособлены. Не имея большого количества врагов, они со временем разрешили все проблемы выживания и впоследствии породили предков всех позвоночных — от тритонов до человека.

Другие кистеперые остались в море. Со временем они уступили первенство рыбам, похожим на осетров, затем на смену им пришли лучеперые [Стр. 195. Точнее — костные ганоиды и костистые рыбы; хрящевые ганоиды (осетровые и др.) также относятся к лучеперым рыбам].

В какой-то момент, около 70 миллионов лет назад, кистеперые внезапно исчезли, судя по ископаемым их останкам; в породах более позднего происхождения их нет и следа. Ученые, естественно, пришли к выводу, что к той поре кистеперые вымерли.

Однако в рождество 1938 года рыбаки, занимавшиеся промыслом в Индийском океане, у берегов Южной Африки, обнаружили среди рыб, поднятых тралом с глубины 69 метров, очень странное существо. Размером и весом оно было с невысокого человека — длина составляла 1,5—1,8 метра, а вес 57 килограммов. Великолепного синеватого металлического оттенка рыба была покрыта крупной, толстой чешуей и имела мощные весло-образные плавники. Когда капитан наклонился, чтобы получше разглядеть это существо, оно разинуло пасть, полную острых зубов, и впилось ему в руку.

Никто из находившихся на судне не видел подобного животного. Когда судно ошвартовалось в одном из доков Ист-Лондона, это существо отнесли в местный музей. Мисс Кортни Лэтимер, хранитель музея, тотчас поняла, что перед ней ценная находка, и, сделав с нее зарисовку, отправила рисунок известному ихтиологу профессору Дж. Л. Б. Смиту. Он с трудом верил своим глазам: для него животное, изображенное на рисунке, существовало лишь в виде музейных моделей да в учебниках.

Хотя к тому времени, когда Смит своими глазами увидел это диковинное существо, от животного остались лишь кожа да часть черепа, он тотчас понял, что это самая важная из всех находок, какие удавалось сделать в море ученым. Он определил, что это один из экземпляров кистеперой рыбы, которая в течение миллионов лет скрывалась в глубинах моря, в сотнях метров от поверхности. То был целакант, морской сородич пресноводных кистеперых, которые выбрались 350 миллионов лет назад на сушу и положили начало сухопутной линии позвоночных. Смит назвал это существо латимерией в честь хранительницы музея.

14 лет спустя, в 1952 году, из глубин моря между Африкой и Мадагаскаром был извлечен еще один целакант. Позднее в этом же районе [Стр. 197. Возле Коморских островов, на глубине 150—300 метров.] было поймано более дюжины таких живых ископаемых. Так была дописана одна из самых волнующих страниц истории науки. В пучине вод у побережья Восточной Африки люди обнаружили живого представителя ветви, давно считавшейся вымершей, — ветви, к которой относятся их прямые предки и которая соединяет между собой позвоночных обитателей суши и моря.

Когда исследователи погружают гидрофоны в воду, где находятся бутылконосы, они, кроме обычного пощелкивания, слышат гвалт — свистки, вопли, кваканье, крики. Одиночки, как правило, все время молчат. При встрече двух дельфинов они свистят и жужжат. Группы бутылконосов во время игры, ухаживания или спаривания издают свист, щелчки, пронзительные и обычные крики, кваканье и т. п. Чаще всего слышны свистки, которые, по мнению ученых, используются для связи.

Ученые выделили 32 различных вида свистков, среди них — сигнал тревоги, сигнал, обозначающий, очевидно, приветствие и призывный клич «ко мне».

Когда у бутылконосов затруднено дыхание или они испытывают боль, а также при рождении детеныша они издают короткий, резкий высокий свист, который все усиливается, а затем слабеет. Попавший в беду дельфин свистит до тех пор, пока к нему не придут на помощь (или пока он не утонет, выбившись из сил). Услышав сигнал бедствия, товарищи плывут к пострадавшему и, подсунув головы под его грудные плавники, быстро поднимают на поверхность, чтобы он смог вдохнуть глоток воздуха. Затем животные обмениваются сложными сигнальными свистками.

Одна больная самка, находившаяся в неволе, то и дело опрокидывалась на левый бок. На ее свистки появлялись две здоровых подруги, которые поочередно прижимали ее к стенке резервуара или же поддерживали с обеих сторон. Эти процедуры, со -провождавшиеся «беседами» с помощью писка, продолжались четверо суток подряд, а потом, с небольшими перерывами, в течение двух недель, пока животное не выздоровело.

Похожие «диалоги» были записаны учеными, изучавшими морские шумы в одной из лагун мексиканской части Калифорнии. Стая тихоокеанских бутылконосов заметила, что путь им преградила цепь буев, на 4 метра погруженных в воду. Обнаружив с помощью гидролокатора препятствие, животные тотчас же повернули в сторону мелководья и сгрудились в тесную кучку. Они обменялись свистками (которые люди слушали с помощью подводных гидрофонов), затем один дельфин, отделившись от группы, помчался вдоль барьера. Когда разведчик вернулся, снова состоялась беседа при помощи свистков; на этот раз на обследование буев отправился другой разведчик. После доклада по поводу обстановки вся стая двинулась в путь и осторожно проплыла под барьером.

Из 32 видов свистков, какие удалось выделить, по крайней мере пять используются как атлантическими, так и тихоокеанскими бутылконосами, обыкновенными дельфинами, обитающими в Средиземном море, и китами-гриндами. В некоторых случаях эти разные животные, занимаясь одним и тем же делом, используют одинаковые сочетания звуков. Поскольку все эти существа сотрудничают друг с другом, возможно, существует какой-то всеобщий, «международный» или свойственный определенному виду «язык», с помощью которого различные зубчатые киты общаются друг с другом.

Каждый из 32 различных свистков, возможно, обозначает определенную фразу. В таком случае дельфины ограничены 32 потребностями или эмоциями. Но если каждый из них представляет собой слог или слово, то эти сигналы могут сочетаться в виде бесчисленного количества выражений, представляя собой язык, естественно, если допустить, что животные настолько разумны, чтобы им пользоваться. Иными словами, в первом случае «дельфиний» язык можно уподобить щебету птиц и лаю собак, а во втором — языку свистков, который используется людьми в отдельных частях мира. Так, язык мексиканского племени мацатеко состоит из свистков. Целую тысячу лет туземцы, обитатели Канарских островов, переговариваются между собой, находясь на расстоянии до 5 миль, с помощью свисткового языка, основанного на звуковой речи. В горном селении Куской турецкие дети язык свистков изучают в школе.

Следовательно, объем информации, которую дельфины могут передавать, зависит от степени их умственного развития. Ряд ученых полагает, что эти животные смышленее собак, а некоторые считают, что они смышленее, чем шимпанзе. Эти вечно улыбающиеся китообразные, действительно, обладают крупным, хорошо развитым мозгом, в котором на единицу площади приходится приблизительно столько же клеток, как и у человека. Но для чего используется это серое вещество — для мышления или же расчленения и обработки всей сложной звуковой информации, — это пока неизвестно. Однако некоторые ученые (правда, их очень мало) настолько поражены мозгом дельфина, что считают это млекопитающее столь же разумным, как и человек. Более того, отдельные лица заходят еще дальше, утверждая, что у дельфинов умственные способности развиты в большей степени, чем у людей.

Доктор Джон Лилли, директор научно-исследовательского института средств связи в Майами, ученый, склонный к противоречиям, допускает, что дельфины — первые нечеловекоподобные животные, с которыми люди могут вести осмысленные беседы. Он заявляет: «По моему твердому убеждению, в течение ближайших одного-двух десятилетий люди установят связи с какими-то другими, непохожими на них существами, возможно, живущими на иных планетах, но скорее всего, это будут морские обитатели».

В настоящее время предпринимаются попытки перевести дельфиний язык на английский, сопоставляя записи звуков, которые издают дельфины, с видеозаписью их движений и используя электронное устройство, запоминающее свистки и гудение дельфинов. Лилли же, наоборот, пытается обучить дельфинов английскому языку. Его лучший ученик — Эльвар, резвый самец-бутылконос длиной более 2 метров и весом 160 килограммов. Угощая его рыбными блюдами, вызывая боль или доставляя ему удовольствие с помощью электрических разрядов, пропускаемых через мозг, Лилли и его помощники научили Эльвара издавать звуки, когда он находится на поверхности воды. Согласно их сообщениям, дельфин может повторять за человеком 12 бессмысленных слогов. Это гораздо больше, чем умеют попугаи и индийские скворцы. По словам Лилли, Эльвар может имитировать фразы, вроде: «А ну еще, Эльвар», причем произносит он их с акцентом то южанина, то обитателя Новой Англии.

Когда шустрое животное пустило струю воды в сторону миловидной белокурой Алисы Миллер, ученая дама предостерегающе воскликнула: «Прекрати, Эльвар!»

 — Прекрати! — передразнил ее Эльвар.

Когда подвижному дельфину надоедает ждать начала занятий, он, по словам Лилли, изрекает что-то вроде: «Ну, ладно, пошли, что ли».

Однако ученые, которые слышали запись голоса Эльвара, настроены не столь оптимистично. Один из них заметил: «Эти звуки, как мне показалось, совсем не похожи на человеческие слова». Он полагает, что в своих исследованиях Лилли, возможно, действует по принципу: «Если вам хочется услышать какие-либо слова, вы их услышите».

На зоолога из Йельского университета доктора Р. Дж. Эндру способность дельфинов подражать человеческому голосу не произвела особого впечатления: «…Для подражания вовсе не обязательна способность к высокоразвитому мышлению…», — заявляет он, приводя в пример птиц, умеющих имитировать человеческую речь.

Тем не менее Национальное управление по аэронавтике и исследованию космического пространства (НАСА) настолько заинтересовалось работами Лилли, что выделило ему 80 700 долларов с тем, чтобы он мог в течение года продолжать свои опыты. Управление хочет, чтобы Лилли выяснил, можно ли установить контакты с другими разумными существами. Ученые из НАСА полагают, что, по всей вероятности, жизнь существует в других районах Вселенной, и если мыслящие существа, обитающие в одном из незнакомых нам миров, попытаются связаться с нами, опыт, который приобретет Лилли, будет как нельзя кстати. Доктор Дейл У. Дженкинс, сотрудник Управления, заявил: «Возможно, эти работы помогут нам приблизиться к пониманию языка других организмов, часть которых, быть может, располагает гораздо более эффективными средствами связи, чем мы».

Занятия с дельфинами имеют поразительные философские и практические последствия. Оставив в стороне философские проблемы до той поры, пока умственные способности бутылконосов не будут изучены поосновательнее, нетрудно представить дельфинов в роли ученых, диверсантов и рабочих.

Лилли и другие ученые видят их исполняющими обязанности ковбоев на подводных фермах, загоняющих стада рыб в сети или всасывающие трубы так же, как они сгоняют рыбу в кучу, прежде чем пообедать. Военные рассчитывают, что из дельфинов получатся превосходные подрывники, разведчики, которые станут отыскивать вражеские мины, диверсанты, которые будут закладывать в нужные места заряды взрывчатки или детекторные устройства и т. д.

Дельфинов и без словесных внушений можно выдрессировать так, чтобы они транспортировали океанографические приборы в любое нужное место Мирового океана или же доставляли снаряжение на указанные участки материковой отмели, а также возвращали его оттуда. Возьмем, к примеру, Кейки. Не пытаясь беседовать с ним, доктор Норрис обучил этого дельфина передвигаться в особой «сбруе», приспособленной для доставки приборов, по команде развивать высокую скорость и возвращаться к нему по особому сигнальному свистку. «Специально обученных дельфинов можно будет использовать в открытом море, что позволит осуществлять множество самых различных опытов. Такие животные смогли бы, следуя указаниям людей, выполнять в море разнообразные работы».

Тэффи, что значит «Драчун», воинственный 10-летний бутылконос весом 120 килограммов, выполнял именно такие обязанности во время осуществления программы военно-морского флота США «Силэб-2». Снабженный особой «сбруей», к которой можно было прикреплять инструменты, донесения, спасательные концы, тэффи служил в качестве почтальона, рассыльного и телохранителя группы водолазов, живших на глубине 60 метров на дне моря у Ла-Холья (штат Калифорния). Авторы проекта полагали также, что дельфин защитит водолазов от акул, однако акванавтов не побеспокоил ни один хищник. тэффи получил свое прозвище потому, что тело его было покрыто шрамами — следами стычек с акулами, —, а также по той причине, что он бил и кусал своих дрессировщиков. Некоей миловидной студентке колледжа, обучавшей дельфина находить на дне различные предметы с завязанными глазами и отыскивать дорогу по зуммеру и щелчкам, тэффи несколько раз кусал руки, а под конец сломал ребро.

Служащий ВМФ США Тэффи, участник эксперимента «Силэб».

В сентябре 1965 года тэффи в течение 5 дней работал с акванавтами из «Силэб». Три группы водолазов находились под водой по 15 суток каждая, причем жили и работали поблизости от капсулы длиной 17 метров и диаметром 3,5 метра, опущенной на дно моря. Астронавт Скотт Карпентер, работая две смены подряд, оставался под водой в течение 30 суток. Во время второй смены тэффи приступил к работе. Первые сутки дельфин путался и пугался шума, света и непривычных предметов, очутившихся на дне. В ответ на сигнал бедствия он приблизился почти вплотную к акванавту, якобы заблудившемуся в темных водах на расстоянии 45 метров от подводной станции. Однако прежде чем тот успел схватить спасательный конец, тэффи пулей вылетел на поверхность. Спустя несколько минут он вернулся, но держался поодаль от акванавтов, так что они не смогли взять плоскогубцы и отвертку, прикрепленные к его сбруе.

После первого трудного дня тэффи привык к новой обстановке и в течение последующих 4 дней доставил около 25 писем и передал 10 пакетов, курсируя между водолазами и между поверхностью и станцией «Силэб». Он совершал до 20 рейсов в день туда и обратно, погружаясь на глубину 60 метров за 45 секунд. Он трижды спасал «заблудившихся» акванавтов, доставляя им спасательные концы, с помощью которых те могли вернуться к своей базе. Когда один из акванавтов не дал ему рыбу — обычную награду за услуги, тэффи сильно ударил его хвостом по голове.

Доктор Сэмюэл Риджуэй, специалист ветеринар, участвовавший в эксперименте, заявил, что «опыты с дельфином прошли не так хорошо, как нам хотелось бы. Однако мы многому научились и продемонстрировали возможность использования дельфинов для того, чтобы облегчить выполнение ряда задач людям, живущим и работающим на дне океана».

Тэффи, как и другие дельфины, снова будет работать с акванавтами. Возможно, впоследствии человек будет использовать для подводных операций дельфинов в сочетании с другими морскими млекопитающими, подобно тому как он использует на суше собак и лошадей.

Доктор Джордж Бонд, руководитель программы «Силэб», заявляет, что опыты с тэффи подготавливали наступление дня, когда люди и дельфины будут совместно изучать и осваивать океан и его ресурсы. Научные и эволюционные последствия такого сотрудничества будут более захватывающими, чем это можно себе представить. Как знать, возможно, дельфины и их сородичи помогут нам вернуться в море, как сделали это они сами.

Военно-морское министерство и другие военные и гражданские ведомства не жалеют ни денег, ни усилий ученых на изучение китов, потому что в течение своего эволюционного развития, продолжавшегося 100 миллионов лег, эти животные разрешили ряд проблем, остающихся для человечества загадкой. Например, каким образом удается китам задерживать дыхание на такой длительный срок, нырять так глубоко и всплывать с такой быстротой?

Дельфины обычно остаются под водой от полутора до 7 минут, а по крайней мере один вид этих животных достигает глубины свыше 120 метров.

Тюлени Уэдделла погружаются в студеные воды Антарктики на глубину до 450 метров и в течение 28 минут ловят себе на обед рыбу.

Кашалоты (Моби Дик был также кашалотом) опускаются на глубину 1010 метров, где иногда остаются, охотясь за кальмарами, в течение полутора часов.

Киты-бутылконосы, достигающие в длину 10 метров, могут находиться под водой два часа.

По словам доктора Пера Шоландера, киты могут находиться под водой так долго благодаря своеобразному регулятору жизненных процессов. Поток крови, содержащей жизненно важный кислород, не подается в органы, которые на время могут обойтись без него, а поступает в те органы, которым он наиболее необходим. Как только кит или тюлень начинает погружаться, биение сердца у него ощутимо замедляется. Кровеносные сосуды, идущие к ластам, хвостовым мышцам и иным тканям, сжимаются до минимума и практически прекращают подачу крови. Сэкономленный драгоценный кислород подается в мозг и сердце — органы, которым труднее всего без него обходиться.

Все это как нельзя кстати при погружении;, а как происходит всплытие? Если водолаз или кессонный рабочий станет подниматься с такой же скоростью, что и кит, его сведет судорога и он закорчится от боли. Азот и другие газы, растворившиеся у него в крови под высоким давлением, начнут выделяться в виде пузырьков, как только давление станет уменьшаться. Происходит то же самое, что происходит, когда откупоривают бутылку содовой. Пузырьки эти образуются в крови, сердце, тканях ныряльщика, вызывая мучительные судороги, а иногда даже и смерть.

Китов эта проблема не заботит, потому что они не дышат сжатым воздухом в отличие от водолазов и кессонных рабочих. При использовании такого воздуха постоянно подаются новые порции азота, а под высоким давлением азот сильнее поглощается кровью. Киты же вдыхают лишь ограниченное количество воздуха, находящегося под обычным давлением, поэтому поглощение азота у них невелико.

Кроме того, как полагают некоторые зоологи, пенообразное, жирное вещество в дыхательном горле кита впитывает азот, препятствуя его проникновению в кровь; однако это еще не доказано окончательно.

Лишенный свежего притока воздуха, ныряющий кит получает энергию для приведения своих мышц в движение за счет метаболического процесса, при котором не потребляется кислород. В ходе такого процесса организм испытывает кислородное голодание, которое должно быть ликвидировано при всплытии. Всплыв после длительного пребывания под водой, кит дышит, словно бегун, закончивший дистанцию. Такое учащенное дыхание китобои называют «продувкой».

При «продувке» из дыхала, находящегося на верхней части головы кита, вырывается фонтан мельчайших брызг, а не воды, как считают некоторые. Эта струя — конденсированный пар, выдыхаемый китом, она сильно отдает запахом рыбы и содержит небольшое количество воды, попадающей в верхнюю часть дыхала. Водяные пары теплого выдыхаемого воздуха конденсируются при столкновении с более холодным наружным воздухом. Подобно тому как в холодную погоду вы видите свое дыхание в виде пара, так и струя, бьющая из дыхала кита, в полярных районах становится более заметной. Однако она заметна и в тропиках, очевидно, потому, что вырывается под давлением и расширяется внезапно, а такого рода расширение сопровождается охлаждением [Стр. 267. Прежде чем нырнуть на глубину, кит обычно делает несколько очень неглубоких погружений, завершающихся короткими выдохами и вдохами. В тропических морях фонтана при этом никогда не видно — в том случае, если выдох начинается, когда дыхало находится уже над поверхностью воды. Вдох происходит только при таком положении дыхала; он короче выдоха.].

Зачастую стадо китов всплывает и начинает дружно, как один, отдуваться — зрелище, достойное того, чтобы увидеть его после долгого плавания. Тут уж наверняка вся команда высыпет на палубу. Если ветер не слишком силен, то можно определить вид кита по фонтану. У японских китов он двойной, V-образный. У синих китов и полосатиков одна высокая вертикальная струя, у кашалотов она несколько наклонена вперед.

Кашалоты и японские киты, так же как серые киты и горбачи, имеют обыкновение подбрасывать хвост в воздух, прежде чем нырнуть. Гренландские киты, прежде чем уйти вглубь, минутку помахивают хвостом как бы в виде приветствия. Возможно, это необходимо потому, что толстый слой легкого жира в какой-то степени затрудняет им погружение.

Мелвилл писал: «Это покачивание хвостом, пожалуй, самый значительный жест во всей живой природе. Этот гигантский хвост из бездонной пучины словно бы пытается ухватиться за столь же бездонные небеса».

Рыболовство, несмотря на важное значение, какое оно имеет для многих стран, по-прежнему является одним из самых отсталых мировых промыслов. Человек до сих пор эксплуатирует море почти таким же образом, как эксплуатировали землю его предки тысячу лет назад. Он выслеживает обитателей моря, руководствуясь главным образом чутьем и традициями, и вылавливает их с помощью сетей и крючков, которые почти не изменились за многие сотни лет. Однако распространение достижений науки и техники, а также неудержимый рост населения побуждают к развитию новых методов рыбной ловли.

Советские рыбаки опускают гирлянды электрических огней в воды Балтийского и Каспийского морей, привлекая косяки рыбы, и вылавливают ее сетями, а при случае качают в трюмы с помощью насосов прямо из моря. Таким же способом американские рыбаки извлекают мелкую рыбу из кошельковых неводов. Некоторые используют шланг с медным наконечником, через который пропускается электрический ток. По неизвестной пока причине рыбы под воздействием электрического поля выстраиваются хвостом к минусу, головой к плюсу. Подбирая нужное напряжение, рыбу заставляют двигаться к положительно заряженной пластине, которой в данном случае является конец шланга, ведущего в трюм рыболовного судна. После усовершенствования этого способа можно будет обходиться и вовсе без сетей и ловить рыбу лишь при помощи электрического тока.

Электричество используется и при ловле тунца для того, чтобы оглушить крупного тунца, попавшего на крючок, после чего его легко можно вытащить. С помощью гарпунов, по которым пропущен переменный ток в 200 вольт, скоро и верно бьют китов. Американские креветколовы посредством тралов, снабженных электродами, выгоняют креветок из их убежищ, в которые они забираются в дневное время. Прежде многие ловцы креветок вели промысел лишь в ночное время, когда их добыча вылезала из нор на кормежку, новый же способ позволяет им вести лов круглые сутки. Такого рода электрическими тралами можно было бы парализовать рыбу, а потом поднимать на поверхность. Поскольку рыба различных размеров должна, теоретически, реагировать на различные частоты, рыбаки будущего смогут «настраивать» свое оборудование на размер рыбы, которую они хотят поймать.

Воскресные приложения уже рассказывают о том, как подводные лодки, с экипажем или управляемые автоматически, оснащенные длинными, похожими на усы электродами, загоняют рыбу в сети и всасывающие шланги, однако у инженеров руки до этого еще не дошли. В число других приспособлений, существующих пока что лишь в воображении, входят сети, оборудованные водонепроницаемыми телевизионными «глазами» и приводимые в движение устройствами, управляемыми с поверхности. Бюро коммерческого рыболовства испытало огромных размеров трал длиной 100 метров, причем было установлено, что рыба, которая может уйти от трала меньших размеров, попав в крупный трал, теряется и оказывается пойманной, прежде чем успевает сообразить, что произошло. Вероятно, такие большие сети можно буксировать с помощью подводных лодок и закрывать с помощью установленного на них электромотора. Это позволило бы вести промысел при такой сильной волне, какая ныне заставляет прекратить его. Возможно, что в будущем самоходные сети станут использовать для лова морских животных, согнанных в определенное место при помощи завес из воздушных пузырьков или с помощью дельфинов-ковбоев.

Рыбаки, ведущие промысел в заливе Мэн, уже используют завесы из пузырьков воздуха, загоняя сардин на мелководье.

В будущем, возможно, рыбу станут заманивать в сети или шланги с помощью акустических средств или химикатов. рыба настолько чувствительна к запахам, что рыбак может распугать целый косяк лососей, попросту вымыв в море руки. Но какими-то запахами их можно и привлечь. Посредством установки системы подводных передатчиков можно заманивать рыбу, транслируя шумы, которые производят обитатели моря во время спаривания или когда они испуганы.

Гидропеленгаторные установки для обнаружения рыбы уже используются в широких масштабах; ими оснащаются даже малые траулеры. Норвежцы и рыбаки других стран используют акустическое устройство, с помощью которого можно определить размеры и количество рыбы в данном районе. Быть может, рыбаки будущего смогут видеть на многие сотни метров сквозь толщу воды; в этом им помогут лазерные прожекторы. Капитаны судов вместе с метеорологическими картами будут, наверное, брать с собой карты рыбопоисковых прогнозов. Биологи уже не однажды предсказывали, когда и где следует ожидать появления рыбы. Бюро коммерческого рыболовства составляет настолько точные прогнозы о наличии пикши и придонных рыб у берегов Новой Англии, что рыбаки и работники обрабатывающей промышленности могут планировать свою деятельность на год вперед. Японское правительство финансирует широко разветвленную систему прогноза запасов и распространения рыбы. Карты, составляемые ежедневно на основании данных, сообщаемых самими же рыбаками, показывают, помимо всего прочего, участки, где благодаря подъему глубинных вод на поверхность поступают значительные количества питательных веществ.

Однако, прежде чем рыбные прогнозы станут надежными и систематическими, биологам придется выяснить многое, что касается моря и его обитателей. Им нужны данные о полном цикле жизни не только промысловых видов, но и тех организмов, которыми они питаются, и тех, которым они сами служат пищей. Так, например, количество молоди макрели, которая гибнет, прежде чем научится находить себе пропитание и постоять за себя, доходит до 99,996 процента. В каком-то районе палтусы могут благополучно произвести многочисленное потомство, но может статься при этом, что косяки голодных лососей сожрут большую часть молоди. Когда будут получены такого рода сведения, ученые смогут сообщить рыбакам, где и когда следует сосредоточить свои усилия, чтобы взять хороший улов.

Основные данные служат также материалом для смазки сложного механизма управления рыбными промыслами, который, как и система управления сельским и лесным хозяйством, ставит своей целью извлекать по возможности наибольшую выгоду, не истощая при этом основные ресурсы. Промысловики говорят о «максимально возможной отдаче» — вылове максимального числа рыб, при котором численность всего их населения еще не уменьшается [Стр. 315. Численность не уменьшается, пока вылов вызывает равноценное увеличение выживаемости оставшихся рыб и их потомства.]. Опираясь на научные данные, руководители рыбной промышленности могут устанавливать закрытые для промысла сезоны и районы, регулировать величину ячеек в сетях и т. д., чтобы не причинять ущерба рыбным ресурсам.

Судя по структуре ее глаза, картина мира, видимая рыбой, смутная, расплывчатая. Смутная потому, что самая чистая вода менее прозрачна, чем воздух. Это уменьшает ее освещенность, поэтому рыба не в состоянии видеть дальше чем на 30 метров. Близорукость рыб — результат их приспособленности к ограниченной видимости. люди же, наоборот, безнадежно дальнозорки, оказавшись под водой без очков или маски. Зато будучи оснащен этим снаряжением, человек может разглядеть более мелкие предметы, чем некоторые виды тунца и скипджека на той же дистанции.

Рыбам не нужны веки: они никогда не плачут. Морская вода, постоянно омывающая орбиты их глаз, очищает их от посторонних предметов, заменяя веки и слезы. люди часто спрашивают: если рыбы не могут закрывать глаза, то спят ли они? Они так же беспрепятственно могут спать с открытыми глазами, как люди — с открытыми ушами. Некоторые дремлют, вися в воде, другие ложатся на дно, третьи накрываются с головой одеялом из донных отложений.

Расположенные по бокам глаза позволяют рыбам видеть более чем в одном направлении одновременно. Однако предметы, расположенные по сторонам, кажутся им плоскими, точно на киноэкране. Рыба воспринимает мир в трех измерениях лишь в узкой зоне впереди себя, где оба ее глаза видят одновременно один и тот же предмет [Стр. 176. 1. У многих придонных рыб глаза сдвинуты к верхней части головы, и поле бинокулярного зрения у них отнюдь не узкое.]. Заметив любопытный предмет в стороне, рыба поворачивается к нему «лицом», чтобы было можно определить дистанцию до него [2. По мнению некоторых ученых, рыба может воспринимать глубину и при отсутствии бинокулярного зрения, с помощью движений глаза, так что предметы не кажутся ей плоскими и для грубого определения дистанции поворот «лицом» не обязателен.].

Рыбы плохо видят, что происходит на поверхности. Кроме того, преломление лучей, попадающих из воздушной среды в водную, искажает действительное положение таких мелких предметов, как насекомые и наживка. Однако маленькая серебристая рыбка-брызгун (Toxotex) нашла выход из положения: не всплывая на поверхность, она выбрасывает в воздух струю высотой около метра, сбивая в воду мух и других вкусных насекомых [Стр. 177. 1. Мальки лосося, выпрыгивая из воды (прыжок нередко начинается от самого дна), могут ловить насекомых, летящих на высоте до 40 сантиметров над ее поверхностью.].

Рыбы также обладают обонянием, вкусом и осязанием. Хотя большинство рыб могут отыскать себе пропитание при помощи одного запаха, лишь у немногих обоняние развито в такой степени, как у акул [2. У многих рыб обоняние отлично развито, и вряд ли акулы стоят тут особняком. Угорь, например, ощущает бета-фенилэтиловый спирт, даже если в его носовой мешок попадет всего 1 молекула (!) этого вещества. (См. также стр. 250 и 313.)]. Широко распространено мнение, что лосось определяет свой родной ручей среди бесчисленного множества других притоков по характерному для него аромату.

Рыбы не отличаются чересчур изысканным вкусом. Большинство их попросту откусывают и глотают, а то и проглатывают добычу целиком, не обращая внимания на вкусовые тонкости. Сладкий вкус, вероятно, им вовсе незнаком, поскольку в море сладкого очень мало. Зато, по-видимому, они по достоинству могут оценить горькую, соленую и кислую пищу. Кроме неподвижного языка, который есть не у всех видов рыб, различные виды имеют вкусовые бугорки на губах, усиках, голове, на хвосте, а то и по всему телу.

Рыбы осязают всей поверхностью кожи, как мы с вами. Свободные нервные окончания разбросаны у них по всему телу, особенно на голове, губах и подбородке. Однако рыбы могут осязать и на расстоянии, при помощи боковой линии.

Сейчас проводятся опыты с целью определить, могут ли люди научиться переговариваться друг с другом с помощью осязания. Опыты показали, что люди в известной мере могут осязать звуковые колебания, возбуждаемые голосом. Постепенно эту способность можно развить до такой степени, что она окажется чрезвычайно полезной слепым, глухонемым, космонавтам, летчикам и иным людям, которые должны одновременно видеть и слышать многое.

Научное название отряда китов Cetacea. Кашалоты и гладкие (настоящие) киты представляют собой две совершенно различных группы, или подотряда. кашалот — самый крупный представитель зубатых китов (Odontoceti), куда относятся также дельфины и косатки. Зубы служат им для того, чтобы хватать добычу, которая затем сразу проглатывается без пережевывания. настоящие киты относятся к усатым китам (Mysticeti); к этой же группе принадлежат синие киты, полосатики, горбачи, сейвалы и серые киты. Вместо зубов у них имеются два ряда роговых пластинок, называемых китовым усом, которые свешиваются с нёба, по одному ряду с каждой стороны языка. Эти огромные висячие усы «растут» внутри, а не снаружи рта.

Пластина небольшого кита. часть нижней челюсти и язык удалены.

Состоящие из рогового вещества, как и ногти у человека или копыта у животных, эти пластинки некогда широко использовались при изготовлении корсетов, зонтиков, хлыстов и иных предметов, от которых требовались прочность и гибкость. От 200 до 300 тонких пластинок по обеим сторонам рта находятся на расстоянии около полутора сантиметров друг от друга, а волокна на их внутренних краях, переплетаясь между собой, образуют своего рода планктонную сеть. Усатые киты добывают себе пропитание в общем так же, как китовые и гигантские акулы. настоящие киты плывут сквозь скопища рачка-криля, разинув свою огромную пасть.

При этом вода, устремляясь в отверстия между пластинами, выходит с обеих сторон рта, а рачок и иные планктонные организмы остаются на мохнатой бахроме китового уса. Когда кит на короткое время закрывает свою пасть, он своим огромным языком слизывает пищу с «усов» и заталкивает себе в глотку.

Настоящие киты — флегматичные животные с почтенной внешностью, огромной головой и толстым туловищем. В отличие от других беззубых китов на их черной спине нет спинного плавника, а на брюхе отсутствуют желобки. настоящие киты достигают в длину от 15 до 18 метров и передвигаются в одиночку, парами или небольшими семействами. Они редко развивают скорость свыше 5 узлов, обычно же плывут со скоростью около 2 узлов, что позволяет китобоям подойти к ним в открытом баркасе и загарпунить. Отсюда и их название — настоящие киты, то есть киты, на которых можно охотиться.

В XVII и XVIII веках целые китобойные флотилии голландцев и англичан охотились на настоящих китов в полярных водах [Стр. 269. История китобойного промысла подробно и интересно изложена в книге Б.А. Зенковича «Киты и китобойный промысел». Пищепромиздат, 1952. В частности, в ней рассказывается о разбойничьем истреблении китов иностранными, в основном американскими китобоями у русских берегов Америки во времена покупки у России Аляски (фактически это был захват).]. Истинный кит был объявлен в Англии «королевской рыбой», а король получил титул Почетного гарпунера, которому было дано право на голову всякого пойманного кита. В XVIII веке американские китобои стали охотиться на китов в южной части Атлантики, в Тихом и Индийском океанах. Постепенно «королевская рыба» стала исчезать, и в наше время настоящие киты — редкие животные, которые строго охраняются международными соглашениями.

В XVIII веке, по мере увеличения потребности в ворвани, использовавшейся для освещения и изготовления свечей, промышленники переключили свое внимание на кашалотов — китов с головой, похожей на наковальню. Начиная приблизительно с 1815 года стал усиленно уничтожаться и этот вид кита. Американские, английские, французские и португальские китобойные суда в поисках кашалотов стали прочесывать просторы океанов от 40° северной широты до 40° южной широты. Период с 1830 по 1880 год был эпохой расцвета американского промысла кашалотов, эпохой Моби Дика (1851 год).

Мелвилл превозносил кашалота, называя его «самым величественным из всех китов». Ни у одного другого животного, обитающего на нашей планете, нет такой крупной, характерной головы. Она овальной формы, массивная, в большей своей части лишенная костей и составляет треть всей длины животного. Передняя ее часть — как бы стена, без носа, без глаз, твердая, словно конское копыто. Внизу будто бы на шарнире прикреплена удивительно узкая, стреловидная нижняя челюсть, на которой находится от 36 до 60 зубов, напоминающих частокол. Когда пасть закрывается, они входят в гнезда, расположенные в верхней челюсти.

Говорят, что кашалоты достигают 25 метров в длину, однако китобои не один сезон бороздят воды, прежде чем встретят экземпляр хотя бы больше 18 метров. Самцы бывают, как правило, длиной около 15 метров и весом в 35 тонн. Самки гораздо изящнее: длина их в среднем 11 метров, а вес всего 20 тонн. Кашалот, или Physeter catodon, как называют его зоологи, обычно стального, с синим оттенком цвета, у него похожий на горб плавник, а вдоль задней части спины тянется ряд шишкообразных выпуклостей меньшего размера. На рывках эти киты могут развить скорость в 20 узлов, но обычно они предпочитают передвигаться не торопясь, раза в два медленнее.

Хлебом насущным кашалоту служат кальмары. В желудке у кашалотов находили целых кальмаров размером от 1 до 10 метров. И уж если кашалот может проглотить гигантского кальмара, то в нем мог свободно поместиться и Иона, поскольку из всех китов только у кашалота пищевод достаточно широк для этого.

Существует немало рассказов о моряках, проглоченных китами, но, как полагают, единственным, кому удалось выбраться из чрева чудовища, был Джемс Бартли, матрос со «Звезды Востока». Было это в 1891 году; Бартли якобы несколько часов провел в желудке кашалота, однако ученые не слишком доверяют этому сообщению.

В голове у кашалота имеется спермацет — маслянистое вещество. По словам Мелвилла, некогда полагали, что это вещество, как показывает первая половина слова, — попросту сперма. Сам же он считал, что благодаря малому удельному весу этого жира голова животного обладает большей плавучестью и что именно поэтому голова кашалота первой показывается над поверхностью воды.

Спермацетовый жир представляет собой ароматную прозрачную жидкость, которая на воздухе становится блестящим, похожим на воск веществом. Во времена Мелвилла спермацетовый жир шел на изготовление высококачественных свечей; ныне же он используется при изготовлении кремов для лица, бальзамов и мазей.

P. catodon — единственный источник еще одного необычного вещества — серой амбры. Ее извлекают из внутренностей некоторых экземпляров. По словам Мелвилла, она напоминает «жирный крапчатый старый сыр, очень вязкий и вкусный, чрезвычайно душистый и острый». Амбру и по сей день используют при изготовлении духов. В середине 19 столетия «унция амбры стоила золотую гинею», нынче цена фунта — 100 долларов. Ком амбры весом 414 килограммов, выброшенный волнами в 1953 году на побережье Австралии, был реализован за 120 000 долларов. Долгое время полагали, что серая амбра образуется у больных животных, теперь же считают, что это затвердевшие экскременты, обволакивающие непереваримые хитиновые части и клювы кальмаров. (Вспомните об этом, мадам, когда захотите подушиться.) Один из матросов — товарищей Германа Мелвилла думал, что твердые части кальмара — пуговицы со штанов какого-то моряка.

В отличие от рыб, обладающих острым нюхом, косатки вообще не наделены обонянием. Они, как и другие зубатые киты, обойдены судьбой в этом смысле, да и у их сородичей, усатых китов, обоняние почти отсутствует. Мелвилл философски заметил по этому поводу: «…кашалот лишен органов обоняния. Да и к чему они ему? Ведь в море нет ни роз, ни фиалок, ни духов».

Хотя киты глотают добычу целиком, они, по-видимому, обладают вкусом. Да и осязание у них хорошо развито, особенно чувствительны губы, хвост и его лопасти. Мелвилл писал о китовом хвосте: «В нем есть какая-то изысканность, с которой может сравниться лишь изящество хобота слона…» дельфины любят тереться о шероховатые поверхности, словно дети, любят, когда их поливают из брандспойта, им нравится, когда люди или другие дельфины гладят их, похлопывают по ним.

Вследствие особенностей распространения света в воде киты, вероятно, видят не дальше, чем на 22 метра. Иными словами, крупный полосатик или синий кит в редких случаях видит даже собственный хвост. В воздухе, где света больше, дельфин может заметить обруч или движение руки дрессировщика на расстоянии 15—30 метров.

Киты часто носятся «сломя голову», и если бы не их острый слух, они то и дело нарывались бы на неприятности. У них нет ушной раковины, а слуховое отверстие у самого крупного вида настолько мало, что туда не вставить и шариковую ручку. И тем не менее китообразные слышат такие звуки, которые не в состоянии воспринять даже чувствительная электронная аппаратура, а частота их настолько высока, что для человеческого уха они неразличимы. Столь развитый слух у китов объясняется тем, что звук в водной среде движется в 4 раза быстрее, чем в воздухе, то есть со скоростью около мили в секунду.

Однако острый слух не может предотвратить их столкновения с различного рода предметами в темноте, а между тем многие киты добывают себе пищу ночью. В конце 40-х годов Артур Макбрайд, смотритель океанариума, обнаружил, что дельфины не попадают в сети, установленные в местах, где видимость была почти нулевой. Когда некоторые из этих бутылконосов были пойманы и исследованы в лаборатории, то ученые открыли, что животные реагируют на звуковые волны столь же высокой частоты, как и частота волн, используемых в гидропеленгаторных устройствах.

Такие же импульсы, не воспринимаемые человеческим ухом, посылаются с подводной лодки вперед по курсу и отражаются от предметов, встречающихся на ее пути. Суда, оснащенные оборудованием для приема отраженных сигналов, могут обнаруживать предметы, которые невозможно обнаружить с помощью зрения, слуха и радарных установок [Волны, применяемые в радиолокационных установках, в воде распространяются недостаточно далеко, чтобы использоваться для обнаружения предметов или для связи.]. Тот факт, что дельфины могут принимать ультразвуковые импульсы, заставил ученых задуматься над мыслью, не используют ли их животные так же, как люди. Ученые начали проводить исследования, чтобы выяснить, действительно ли у животных имеется природное гидропеленгаторное устройство.

Доктор Уинтроп Келлог (Флоридский университет) установил, что дельфины-бутылконосы могут свободно маневрировать на участке, где тесно поставлены вертикальные шесты, не натыкаясь на них. Причем делают это, находясь в чрезвычайно замутненной воде и в безлунные ночи. Келлог помещал в резервуар настоящую рыбу и рыбу, изготовленную из пластмассы, когда видимость была нулевой. дельфины быстро научились распознавать подделку и редко оставались без обеда. Когда им оставляли два выхода — один свободный, а второй закрытый толстым стеклом, или же пускали к ним рыбу — часть ее находилась в резервуаре, а часть помещалась за стеклянным экраном, — улыбчивые бутылконосы всякий раз делали правильный выбор. Это определенно доказывало их упомянутые способности. Оставалось теперь выяснить, как бутылконосы это делают.

Днем или ночью, всякий раз, когда что-нибудь падало в мутный «загон» дельфинов, гидрофоны улавливали ряд резких щелчков, сливавшихся в шум, похожий на скрип ржавых петель. дельфины тотчас бросались в сторону упавшего предмета, причем с их приближением щелканье учащалось. Даже едва слышный удар о воду дробинки диаметром 2,5 миллиметра или почти незаметный всплеск содержимого чайной ложки вызовет щелканье и привлечет дельфинов к источнику шума.

Упомянутые щелчки, как выяснилось, — импульсы, посылаемые гидропеленгаторами дельфинов. Распространяясь в виде звуковых колебаний высокой частоты, они отражаются от предметов, встречающихся на пути их движения, и возвращаются к «приемному устройству» животного. По мере его сближения с целью промежутки времени между эхосигналами сокращаются. Таким образом, по частоте щелчков дельфин может определить расстояние до предмета.

Даже отдыхая в своем «загоне», подопытные дельфины Келлога постоянно «оглядывались», приблизительно каждые 20 секунд посылая короткие импульсы. Если куда-нибудь в угол затемненного бассейна бесшумно помещали рыбу, дельфины обычно обнаруживали ее указанным способом. Келлог и его коллеги использовали известный со времен войны трюк, с помощью которого создавались помехи вражеским гидропеленгаторам: они «проигрывали» в воде записанные на пленку щелчки других дельфинов. Но смышленые животные сумели отличить собственные эхосигналы от посторонних звуков и продолжали беспрепятственно маневрировать среди лабиринта.

Но ведь у дельфинов нет голосовых связок; как же они производят это пощелкивание?

Доктор Кеннет Норрис полагает, что они делают это, с силой пропуская воздух через небольшие, имеющие форму язычков придатки, находящиеся в двух рогообразных мешках, расположенных по обоим сторонам лба животного. Складки являются продолжениями клапанов, закрывающих носовые полости при погружении, и могут издавать звуки, когда мимо них с силой устремляется воздух.

Дельфины посылают свои щелкающие сигналы в виде двух узких конических пучков, идущих параллельно их челюстям и направленных несколько выше плоскости головы. Животное обращает верхнюю часть лба приблизительно в ту сторону, где находится цель, затем, поводя головой из стороны в сторону, определяет точное направление на предмет. Норрис считает, что эхо-сигналы принимаются ушами животного и двумя узкими каналами в нижней челюсти, сообщающимися с внутренним ухом. Если ученый прав, то симпатичные дельфины «говорят» макушкой, «слушают» челюстями и «видят» ушами. В их толстой голове должно еще находиться вычислительное устройство, служащее для отделения эхосигналов, отраженных от цели, от сигналов, отражаемых посторонними предметами или отрикошетировавших от поверхности и дна.

По словам доктора Сиднея Голлера, сотрудника отдела военно-морских исследований, «эхолокационная система и способность дельфина ориентироваться намного совершеннее самых сложных систем, которыми оборудованы построенные по последнему слову техники подводные лодки». Лучшие электронные устройства, которые можно использовать на флоте, в своей совокупности занимают гораздо больше места и весят значительно больше, чем гидролокатор у дельфина, но при всей своей сложности и замысловатости они не в состоянии отличить вражескую подлодку от кита. Между тем Алисия, типичный веселый бутылконос длиной 2 метра и весом 130 килограммов, являющийся собственностью Калифорнийского университета, даже с закрытыми глазами может определить разницу между шарикоподшипниками диаметром 63 и 57 миллиметров.

Алисия и ее товарищи по бассейну, обладающие такой способностью в сочетании со сметливостью, чуть было не одурачили ученых, проводивших с ними опыты. Когда дельфины были уже не в состоянии определить разницу в величине шариков, они делали выбор наугад, надеясь получить в награду рыбу. Один ученый заявил: «Нам пришлось бросать в воду одинаковые шарики, чтобы проверить, не дурачат ли они нас».

Дельфины не единственные морские млекопитающие, издающие пощелкивание; следовательно, по всей вероятности, они не единственные животные, оснащенные гидролокаторами. Неоднократно замечали, что пощелкивание издают другие зубатые киты, в том числе кашалоты и косатки, а кроме того — морские львы и тюлени.

Люди не прочь бы научиться отыскивать дорогу в подводном мире так же быстро и безошибочно, как и морские млекопитающие, причем с помощью столь же миниатюрного оборудования. Ученые и военные моряки Соединенных Штатов Америки, России, Италии и Японии расходуют значительные средства на изучение этих животных. Благодаря их размерам, покладистости, уму, умению приспосабливаться к неволе, а также довольно длительному знакомству с людьми бутылконосы по-прежнему продолжают оставаться главным объектом этих наблюдений.

Понятия «дельфин» и «морская свинья» в Соединенных Штатах взаимосвязаны, но поскольку существуют два вида рыб, также носящих английское название «дельфин», а также в силу укореняющейся привычки термин «морская свинья» находит среди ученых все большее распространение. Долгое время понятие «дельфин» зоологи связывали с животными, обладающими как бы застывшей навечно улыбкой. Животные, называвшиеся ими морскими свиньями, были лишены улыбки и длинного, вроде клюва, рыла.

Название «морская свинья», по-видимому, объясняется солидной толщиной этих животных. Дельфины обычно более обтекаемы. У обычной морской свиньи Phocaena phocaena, встречающейся близ Тихоокеанского побережья США, круглая морда и темно-серое с белым туловище. Длина ее — около 2 метров, вес — 50 килограммов.

Существует около 50 видов дельфинов размером от 1,2 до 9 метров. У обычного дельфина (Delphinus delphis) рыло «клювастое», у него черная спина и желтые с белыми отметины на боках. D. delphis предпочитает открытое море; его-то и можно видеть резвящимся возле носовой части судна. Этот дельфин считался в древности священным животным и был героем множества рассказов. «Флиппер», «Кэролайна Сноуболл» и не столь популярные дельфины, скачущие по волнам Маринленда и других океанариумов, известны под названием «бутылконосы» по причине, не требующей объяснения. Животные, принадлежащие к этой группе (Tursiops), имеют в среднем длину 2,5 метра и весят около 160 килограммов. Они держатся возле берегов, где вода потеплее. Tursiops gilli обитает у южной части Тихоокеанского побережья Соединенных Штатов; Т. truncatus водится близ побережий Атлантического океана и Мексиканского залива. По всей вероятности, дельфин, спасший в 1949 году женщину на пляже во Флориде, был атлантическим бутылконосом.

Дикие, неприрученные бутылконосы выпрыгивают из воды, носятся вокруг судов, подбрасывают ввысь мертвых рыб и прочие предметы, пытаясь поймать их в воздухе. Дельфины, обитающие в океанариумах, дразнят рыб, хватая их за хвосты, катают на своем носу черепах и иных животных, выбрасывают из резервуара ненужную им рыбу и швыряют разные предметы в зрителей. Они не раз возвращали вещи, случайно оброненные туристами. Получая поощрение в виде рыбы, бутылконосы могут научиться прыгать сквозь обручи, выскакивать из воды на высоту до 6 метров, играть в баскетбол, танцевать на хвосте и «петь» скрипучим голосом.

Рождение бутылконоса. Самка вынашивает детеныша почти год. Период кормления молоком длится целых полтора года. Детеныш появляется хвостом вперед. На всех снимках видна «тетушка».

Но эти маленькие киты не только забавляются. Как и крупные киты, они соблюдают строгую очередность при кормежке. Утверждая свое социальное превосходство, они хлещут выскочек хвостами, бьют носами, принимая угрожающую позу. Во время распрей, связанных с общественными проблемами, или в драках из-за самок дельфины иногда наносят друг другу страшные раны, ломают кости. В 1948 году самцы-дельфины до смерти забили во Флоридском океанариуме кита-гринду. Таким же способом дельфины убивают акул, метя в жаберные щели и нижнюю часть туловища своими крепкими носами. Если люди им досаждают или озлобляют их, дельфины нападают и на людей. Ученые и дрессировщики нередко получают синяки, работая с этими животными.

Одна из самых любопытных и необычных особенностей в поведении дельфинов состоит в том, что они возят на спине людей. Эта-то их черта и породила множество историй о том, как люди катались на спине у дельфинов, — историй, восходящих к античной литературе. Плиний Старший (23—79 н. э.) первым поведал о нескольких случаях такого рода. В одной истории рассказывалось о приключениях мальчика по имени Гермиас, который в течение нескольких лет, отправляясь в школу и возвращаясь домой, переправлялся через Неаполитанский залив верхом на дельфине. Во время одной из таких переправ внезапно налетела буря и мальчик погиб; дельфин подтащил его тело к берегу и, по словам Плиния, терзаемый угрызениями совести, сам выбросился на отмель.

Сотни человек наблюдали в 1955—1956 годах поездки верхом на дельфине возле небольшого городка Опопони, что на северо-западном побережье Новой Зеландии. Дельфин-самка длиной в 2,5 метра, получившая имя Опо в честь города, начала свое знакомство с людьми с того, что стала преследовать рыбачьи лодки и скрестись о весла или швабры, намеренно выставленные рыбаками. Преодолев робость, Опо начала по многу часов кряду проводить среди купальщиков; особенно ей нравилось играть с более ласковыми детьми. Она научилась подбрасывать и ловить пляжный мяч, ударять по нему хвостом, держать, не роняя, на носу бутылку. Ее любимицей была 13-летняя Джилл Бейкер. «Несколько раз, — писала девочка, — когда я стояла в воде, расставив ноги, Опо подплывала и снизу поднимала меня. Провезя меня какое-то расстояние, она снова роняла меня… Она также позволяла мне сажать к ней на спину малышей». Выброшенная на отмель, Опо погибла 8 марта 1956 года, в тот самый день, когда в Опопони было принято постановление об ее охране.

Все поездки на дельфинах были непродолжительными, и «всадниками» в большинстве случаев были дети. Многие садились на своих морских иноходцев не позади, а впереди спинного плавника. Все подробно и точно описанные поездки такого рода происходили после неоднократных встреч между животным и человеком и нескольких пробных попыток. Можно заключить, что подобные вылазки — явление редкое и связано с отдельными животными, которые составляют исключение. Они вовсе не характерны для обычного поведения диких и даже плененных дельфинов. Но, как бы то ни было, такие примеры доказывают необычный интерес и искреннее дружелюбие дельфинов к незнакомому существу, по крайней мере тогда, когда поблизости нет других дельфинов.

У Опо появились определенные социальные связи с людьми. То же самое, пожалуй, можно сказать и о дельфине Кейки (по-гавайски «ребенок»). Этот молодой самец-бутылконос использовался учеными Калифорнийского университета для опытов с целью определения скорости его движения. Кейки, по словам доктора Кеннета Норриса, руководителя программы, «напрашивался, чтобы его каким-нибудь образом потрогали» пловцы, которые проводили в его обществе по часу в день, чтобы животное не скучало. люди часто шли навстречу его пожеланиям и гладили и похлопывали его. Когда, продолжая исследования, Кейки доставили в открытое море и отпустили, он сначала даже не попытался сбежать. Норрис был обрадован, когда дельфин каждую ночь при звуке свистка стал возвращаться к подводной проволочной клетке. Он полагал, что между Кейки и человеком завязались социальные связи и животное стало зависеть от человека, дававшего пищу. Но однажды, когда Кейки отпустили в открытое море, проводя очередной эксперимент, он уплыл и не вернулся.

Мелвилл называл кашалота левиафаном, считал его колоссом морей. Однако P. catodon — мелюзга по сравнению с Balaenoptera musculus — синим китом. Это кит из китов, крупнейшее из всех животных, когда-либо населявших нашу планету. Взрослый синий кит может достигать в длину 30 метров и весить 316 тонн — столько же, сколько 3 крупнейших динозавра, 30 индийских слонов, 200 коров или 1600 человек. Самым крупным из всех китов, каких удалось взвесить, была необыкновенно упитанная самка синего кита длиной 27 метров, которая потянула 136,4 тонны. Это самые большие экземпляры, но даже средний синий кит достигает в длину 24 метров и весит около 100 тонн.

Вот как описал Мелвилл В. musculus: «Это вышедший в отставку джентльмен с животом желтого, как сера, цвета, которым он, несомненно, обязан тому факту, что во время наиболее глубоких погружений он брюхом задевал плиты, которыми вымощен ад». Увы, этот желтый цвет более прозаического происхождения; это не что иное, как пленка диатомовых водорослей, покрывших брюхо и бока кита после шести недель кормежки в полярных водах. Кроме того, синий кит (так он называется потому, что у него синяя спина) вовсе не погружается на большую глубину. Так же, как и другие крупные усатые киты, он опускается на глубину свыше 90 метров лишь в редких случаях — тогда, когда он попал на гарпун или испуган.

У синих китов, полосатиков, горбачей, сейвалов, известных под общим названием «полосатые киты», брюхо от «подбородка до пупка» сморщено, или собрано в складки наподобие мехов гармоники. Это позволяет им раскрывать бездонную пасть подобно мешку бробдингнегца, с каждым глотком втягивая в себя кишащую креветками воду объемом в несколько больших бочек. Эти киты кормятся несколько иначе, чем не имеющие складок настоящие киты, и закрывают свои огромные пасти чаще. При этом собранное в гармошку брюхо сокращается, и гигантский язык, который может весить столько же, сколько весит взрослый слон, идет между усами вверх. Никому не удалось точно выяснить, как действует язык животного, но он каким-то образом извлекает оттуда креветок и засовывает к себе в утробу.

Синие киты обычно передвигаются неторопливо, со скоростью 10 узлов, и приблизительно каждые четверть часа всплывают, чтобы «отдышаться». Когда синий кит спешит, то, говорят, может развить скорость до 20 узлов и поддерживать ее минут пятнадцать. Крейсерская скорость полосатика, имеющего большой спинной плавник, — от 10 до 12 узлов. Он может достигать в длину 25 метров и под водой, правда, очень недолго, может плыть со скоростью до 30 узлов. Но самый быстроходный из китов — это сейвал. Имеющий более стройные очертания, чем другие полосатые киты, и размером не превышающий 15—18 метров, этот обитатель теплых морей, говорят, развивает надводную скорость 35 миль в час.

Такие высокие скорости в течение многих веков спасали этих китов от охотников, преследовавших их в весельных шлюпках. Однако с появлением быстроходных паровых китобойных судов промысел полосатых китов стал одновременно и возможным, и выгодным. В 60-х годах прошлого века норвежец Свен Фойн изобрел гарпунную пушку, а впоследствии снарядил ее гранатой, которая разрывалась в теле кита. Это привело к значительному увеличению сухопутных китобойных баз и расширению промысла синих китов, полосатиков и горбачей в полярных районах. В течение первой половины нынешнего столетия в Антарктике было добыто синих китов общим весом 25 миллионов тонн.

Настоящий кит в Атлантике.

В настоящее время китов промышляют небольшими флотилиями из 6—18 судов. Затем их буксируют к судам-базам размером с океанский лайнер, куда животных поднимают по кормовому слипу, после чего разделывают быстро и умело, как на заводе. Теперь китов самих глотают, так что Иона, очутившийся некогда в чреве кита, отмщен тысячекратно.

Мясо и ворвань отделяются от туловища: из каждого синего кита вытапливается около 25 тонн жира. Теперь нет необходимости использовать его для освещения, так что жир идет на изготовление мыла и маргарина; иногда он входит в состав красок. Кости разрезаются мощными пилами, перемалываются и продаются изготовителям клея и желатина. Кровь и внутренности превращаются в удобрения. Из печени, которая может весить более 9 тонн, получают витамин А, а железы внутренней секреции идут на изготовление гормональных препаратов. Мало что идет в отходы, кит используется весь целиком.

Мясо кита систематически употребляется в пищу лишь в двух странах — в Норвегии и Японии. Мне довелось отведать жаркое из китового мяса; оно напоминает постную говядину, которая чуть отдает рыбой. Ворвань едят в Японии и Исландии, но не всякому она может прийтись по вкусу. В Советском Союзе из китового мяса изготовляют вполне съедобную, богатую протеином муку.

В 1946 году была создана Международная комиссия по промыслу китов. 17 стран, ставших членами этой комиссии, обязались воздерживаться от промысла тех видов китов, которым грозит вымирание; подчиняться постановлениям, запрещающим охоту на китов в определенные сезоны и в определенных районах; не бить мелких китов, а также самок с детенышами. Было ограничено число животных, какое может принять на борт судно-матка в антарктических водах — этом последнем прибежище морских великанов. Но подобные меры уже не могли спасти синих китов. Если в промысловый сезон 1930–31 года они составляли 76 процентов улова, то в 50-х годах цифра эта уменьшилась до 6. В связи с уменьшением поголовья синих китов китобои занялись промыслом китов-полосатиков, которые дают жира в два раза меньше, а затем и сейвалов, дающих жира в шесть раз меньше, чем синие киты.

В 1962–63, а также в 1963–64 годах антарктические плавучие заводы по переработке китов не выполнили дозволенную норму — верный признак того, что киты исчезают. В июле 1964 года ученые указали китобоям на то, что необходимо в течение 1964—1967 годов резко уменьшить убой китов. Они рекомендовали уменьшить допустимую норму промысла для этих судов на 1964–65 год до 4000 штук синих китов. Этому числу соответствует 8000 полосатиков, 10 000 горбачей, 24 000 сейвалов или любая комбинация перечисленных видов китов. Хотя установлена была самая низкая норма в истории, 15 плавучих заводов, работавших с декабря по апрель, недовыполнили ее на 1019 единиц. Улов в основном состоял из сейвалов, и это подтвердило предположение ученых, что в минувшие годы каждый сезон забивалось больше синих и полосатых китов, чем их рождалось.

Многие полагают, что скоро будет написана последняя страница славной истории китобойного промысла, а кое-кто думает, что это уже произошло. В 1965 году Норвегия продала японцам свое последнее океанское китобойное судно. В настоящее время пелагическим промыслом китов занимаются фактически лишь Япония и Россия. Обе эти страны согласились ограничивать улов антарктических видов китов, поголовье которых катастрофически уменьшается, с тем чтобы дать животным возможность расплодиться. Если они выполнят эти условия, то без ущерба для экономики океана возможно будет ежегодно вылавливать около 5000 синих и 20 000 полосатых китов. Если же они этого не сделают, то крупнейшие обитатели нашей планеты вымрут, как вымерли некогда динозавры.

По поводу остальных стран мира можно сказать то же, что и о Соединенных Штатах. Говоря словами членов Комитета по использованию природных ресурсов, «богатства моря разнообразны и огромны, однако многие из них совершенно не осваиваются. » Далее

Большинство океанских промысловых рыб собирается для нереста в определенное время и в определенных местах. Самки выбрасывают тяжелую ношу икринок в воду, а самцы приблизительно тогда же выпускают молочного цвета облака спермы. » Далее

К 2000 году население земного шара, по подсчетам статистиков, увеличится вдвое. По мере приближения его количества к 6 миллиардам необходимость извлекать из океана большее количество продуктов станет все более настоятельной. » Далее

Китам не под силу тягаться с человеком, истребляющим их. Эти животные размножаются медленно. Мама-кит обычно производит на свет не более чем одного детеныша, да и то через год. Двойняшки у китов бывают не чаще, чем у людей (в одном случае из 80 или 87), и за 15—30 лет своей жизни самка приносит от 6 до 15 детенышей. » Далее

Внезапно из воды вырвалась могучая глыба и взлетела ввысь. Это был кит. » Далее

К семейству тресковых относятся сайда и пикша. Сверкающая зеленовато-коричневая сайда (Pollachinus virens) ловится в ноябре и декабре, когда она подходит вплотную к побережью Новой Англии для нереста. » Далее