Если бы древние, давшие имя нашей планете, знали, что 71 процент ее поверхности покрыт водой, они назвали бы ее Океаном, а не Землей. Насколько нам известно, ни на одной другой планете солнечной системы океана не существует. На каждый квадратный километр суши у нас приходится два с половиной квадратных километра водной поверхности. Материки представляют собой как бы острова, возвышающиеся над Мировым океаном, расчленяя его на отдельные участки, которые мы произвольно называем океанами, морями, заливами, бухтами и т. д. Глубина Мирового океана составляет в среднем около 3,5 километра, а в отдельных местах достигает 11 километров. Будь поверхность суши ровной, а не покрытой складками, образующими возвышенности и впадины, вся она была бы залита слоем воды высотой почти в 2,5 километра.

В океане в триста раз больше жизненного пространства, чем на суше и в пресных водах. На материках жизнь ограничена поверхностью суши и зоной мелководья глубиной всего в несколько метров. (Полеты птиц и насекомых в воздухе принимать во внимание не следует, поскольку это лишь временные путешествия.)

Меж тем две трети океана глубже 3000 метров, и все это огромное пространство — от сверкающей в лучах солнца поверхности до холодных и мрачных глубин — обитаемо.

Океан начинается не там, где оканчивается суша. Все материки имеют свое продолжение в виде отлогих платформ, называемых материковыми отмелями. Эти относительно плоские террасы бывают шириной от нескольких миль до 1500 километров. Средняя же их ширина около 70 километров. Наружный край отмели чаще всего оканчивается обрывом, называемым материковым склоном, который опускается до глубины 3000 метров и более. Обрыв этот начинается на глубине 200—300 метров.

Пять шестых всех обитателей океана живет в верхних, освещенных солнцем слоях. Однако распределены эти обитатели неравномерно. Так же, как и на суше, в океане есть пустыни и джунгли. Прибрежные участки моря — это своего рода джунгли. Они плотно населены вследствие стока «пищи» с суши и перемешивания всей толщи воды благодаря воздействию ветров, течений, приливов и отливов. С экономической точки зрения это наиболее важные районы, поскольку они служат обиталищем большей части животных, добываемых человеком в море.

Жизнь в водной среде имеет ряд преимуществ. Лучший растворитель, морская вода содержит в себе все вещества, необходимые для благоденствия, роста и воспроизводства своих обитателей.

Живые существа примерно на 80 процентов состоят из воды. У позвоночных она составляет 60—70 процентов веса тела, а у беспозвоночных — таких, как медузы, — до 96 процентов. Основная часть крови и прочих циркулирующих жидкостей — вода — составляет у человека 95 процентов плазмы крови. Она образует как бы внутреннее море, омывающее и отчасти наполняющее каждую клетку. Подобно внешнему морю, она снабжает организм растворенными в ней питательными веществами и кислородом и вымывает из него ядовитые отходы. Кровь греет, охлаждает, смазывает и питает организм.

Состоящие в основном из воды, морские обитатели обладают почти тем же весом, что и окружающая их среда. Иными словами, вода придает им плавучесть и противодействует силе земного притяжения, воздействующей на них. (Специалисты по космической медицине на несколько дней помещают испытуемых в цистерны с водой, воссоздавая состояние невесомости, в каком оказываются космонавты.)

Воздух такими свойствами не обладает. Прежде чем выйти на сушу, сухопутным животным пришлось обзавестись прочными скелетами, крепкими конечностями и мышцами, которые были бы в состоянии выдержать тяжесть их тел. Чем крупнее сухопутное животное, тем больше сил оно должно тратить на поддержание собственного веса. Это ограничивает его размеры. Морские же животные могут достигать гораздо большей величины. Самый крупный обитатель океана, синий кит, весит в 30 раз больше среднего слона, крупнейшего сухопутного животного. Киты, выбросившиеся на берег, зачастую гибнут от удушья, потому что огромный вес их тела, лишенного опоры, сдавливает им легкие.

Морские животные тратят меньше энергии, чем обитатели суши, на преодоление силы тяжести, зато больше используют ее для перемещения, так как обитают в более плотной среде. Морская вода примерно в тысячу раз плотнее воздуха, поэтому сопротивление ее больше. Сравнительно незначительная плотность воздуха позволяет животным даже малообтекаемой формы передвигаться со значительной скоростью.

Гепард может бежать со скоростью до 130 километров в час; отдельные виды уток летают со скоростью до 120 километров в час. Что же касается морских животных, то наиболее быстрые из них — тунцы и некоторые разновидности китов — могут развивать скорость лишь 35 миль в час и немногим более, да и то в течение кратких промежутков времени. Но, поскольку все обитатели моря передвигаются в среде с одинаковой плотностью, то меньшая, чем на суше, скорость ни для кого не является помехой. [Стр. 24. Это не совсем точно. Вода оказывает гораздо большее сопротивление, чем воздух, но зато почти полностью освобождает от затрат энергии на преодоление силы тяжести, что особенно важно для крупных животных. В общем среди легковесов бегающие, а особенно летающие наземные животные значительно быстрее плавающих водных, тогда как у тяжеловесов соотношение обратное. Меч-рыба весом в несколько центнеров на рывках, судя по скорости разматывания лески, дает 130 километров в час. Подробнее см. статью «Скорость движения рыб», «Природа», № 3, 1960.]

Вода поглощает и сохраняет больше тепла, чем воздух, камень, почва или любое вещество, кроме аммиака. Если все солнечное тепло, достигающее поверхности Земли, направить на Антарктику, то слой льда в несколько тысяч метров, покрывающий континент, растает за два с половиной года. Между тем это же количество тепла повысило бы температуру Мирового океана лишь на 1,1° С. Более того, Мировой океан может отдавать атмосфере огромное количество тепла, причем собственная его температура остается почти неизменной. Благодаря этому явлению морскому климату не свойственны значительные и резкие колебания, присущие континентальному климату. Так, в Антарктиде температура воздуха опускается до 88° ниже нуля, а в Североафриканских пустынях достигает 58°. В открытом же море, где влияние суши не ощущается, максимальная температура редко превышает 30°, а минимальная — 2,8° тепла [Благодаря наличию в ней солей морская вода замерзает при температуре ниже 0°.]. Сезонные температурные колебания слоев воды, прилегающих к поверхности, никогда не превышают 5—6°, а суточные колебания их температуры не бывают больше 0,5°. На глубине 300 метров сезонных изменений температуры не существует вообще, а еще глубже вода одинаково холодна и имеет среднюю температуру чуть ниже 1,7°.

Поскольку на огромных водных пространствах в течение длительных промежутков времени преобладают одинаковые умеренные условия, морским обитателям, в отличие от сухопутных животных, не нужно приспосабливаться к частым и резким изменениям в окружающей среде. Поэтому они находятся в удивительной гармонии со средой и чрезвычайно чувствительны к ее колебаниям. Все обитатели моря, кроме млекопитающих,— холоднокровные существа [Животные с теплой кровью — птицы и млекопитающие — выработали свою собственную «отопительную систему», благодаря которой температура их тела остается неизменной, несмотря на изменения температуры внешней среды.], поэтому их тела принимают ту же температуру, что и температура водной среды. Даже малейшие колебания температуры могут вызвать перемены в химическом составе этих животных, а значительные и внезапные изменения чреваты для них самыми тяжелыми последствиями.

На внешний вид этого одноклеточного микроскопического организма (Ceratium) оказывает влияние температура. В теплых районах и в теплое время года его выросты увеличиваются, облегчая парение в воде с меньшей плотностью. В холодных же, более плотных, водах он обходится короткими выростами.

Благодаря такой восприимчивости границы между водными массами, имеющими разные температуры, могут оказаться столь же непреодолимой преградой, как горная цепь или пустыня — на суше. Такие температурные «барьеры» существуют в Мировом океане повсюду, особенно в местах, где сталкиваются различные течения и массы воды: они-то и препятствуют перемещению животных из одних районов в другие.

Один такой барьер опоясывает земной шар между 50 и 55° южной широты. Здесь холодная, опресненная вода, текущая к северу, сталкивается с массами более теплой и соленой воды, двигающимися к югу. Это так называемая антарктическая конвергенция. Районы, находящиеся по обеим сторонам этой конвергенции, имеют совершенно различные подводные «климаты», а животные и растения, населяющие их, различаются в такой же степени, как флора и фауна леса и тундры.

Подобные барьеры задерживают не всех обитателей моря. Многие виды китов, рыб и, возможно, кальмаров перемещаются на значительные расстояния. Однако другие существа, в особенности животные, собирающиеся стать родителями, а также их потомство, в высшей степени восприимчивы к изменениям температуры. Вот почему период нереста приурочен к определенному сезону, обычно к весне, когда море изобилует пищей. Биологи полагают, что именно сезонные изменения температуры стимулируют половую активность морских обитателей.

Профессиональные рыбаки и рыболовы-любители, для того чтобы определить, где следует ожидать клева, измеряют температуру воды. Например, одна из рыб, которая называется голубой, направляется в сторону берега, когда столбик ртути опускается до 15°; когда же температура поднимается выше 21°, эта рыба снова уходит в море. Полосатый окунь подходит к берегам при температуре около 6°, а макрель предпочитает температуру от 11 до 8°.

Температура воды влияет также на метаболизм. Темп жизни холоднокровных организмов при повышении температуры на 5,5° ускоряется примерно в два раза. И наоборот, низкие температуры замедляют химические реакции, и организму для своего существования требуется меньше пищи и энергии. Метаболизм такого рода может даже продлить жизнь организма, временно отключая его жизненные функции, что позволяет ему уцелеть и тогда, когда условия жизни трудны и пищи недостаточно.

Ускоренное протекание метаболизма в теплых морях приводит к тому, что животные растут скорее, размножаются раньше и чаще. Пока у обитателей полярных районов появится на свет одно поколение, в тропиках рождается несколько поколений. Такая быстрая их смена обеспечивает больше возможностей для мутаций и обусловливает большее разнообразие видов. По этой причине население тропических вод невероятно разнообразно по видовому составу, однако каждый из видов представлен сравнительно небольшим количеством особей. В полярных же районах обитает относительно немного видов, зато представители каждого из них весьма многочисленны. [Стр. 26. См. послесловие редактора.] Животные, обитающие в холодных водах, обычно достигают больших размеров, нежели их сородичи, живущие в теплых водах. Полярные виды крупнее тропических. Даже в глубоких, холодных слоях тропических вод водятся более крупные виды животных, чем в поверхностных слоях. Рыбы двух видов, обитающие на глубине 1500 метров, в два раза длиннее своих сородичей, живущих на глубине 450 метров. Этот факт, возможно, объясняется тем, что для достижения половой зрелости обитателям холодных вод требуется больший срок.

Выходит, температура воды оказывает значительное влияние на жизнь морских растений и животных. Она влияет на цикл их размножения, жизни и роста, на их размеры. Она влияет также на перемещение масс воды, на ее вязкость, количество газа, растворенного в море, на форму и толщину раковин и прочих внешних покрытий обитателей моря.

В открытом океане не увидишь ни зеленых лугов, ни плодородных прерий. Вдали от узкой полосы водорослей, тянущейся вдоль побережья, кругом лишь нескончаемой чередой бегут ряды на первый взгляд бесплодных волн. А между тем в открытом море существуют тучные пастбища.

Эти невидимые луга были открыты в 40-х годах прошлого века Иоганнесом Мюллером. Профильтровав морскую воду через кусок мелкого газа, он исследовал содержимое фильтра под микроскопом и обнаружил целый мирок, населенный крохотными растениями и животными самого разнообразного вида и удивительной красоты. Мюллер справедливо предположил, что именно благодаря одноклеточным растениям, обитателям этого микромира, в море сохраняется то же равновесие между царством животных и царством растений, что существует и на суше. Одноклеточные растения усваивают минеральные соли, которыми богаты воды, тем самым предоставляя их в распоряжение многочисленных и разнообразных животных, обитающих в море.

Для того чтобы получить пищу, воду и свет, растения на суше пускают корни и расправляют листья. В море же крохотные растительные клетки могут впитывать все жизненно необходимые вещества наружной поверхностью и поэтому не нуждаются в корнях, стеблях или листьях. Каждая растительная клетка представляет собой высокоразвитый живой организм, способный осуществлять те же основные функции, что и самое высокое дерево или самая роскошная лоза. Бесчисленные миллиарды таких клеток рассеяны по океану. Лишь они способны усваивать простые соединения вроде углекислого газа, воды и минеральных солей и с помощью солнечного света и пигментной окраски превращать их в сложные органические соединения, из которых состоит протоплазма.

Эти пылинки растительного мира служат пищей для бесчисленного множества микроскопических «травоядных». Крохотные вегетарианцы в свою очередь пожираются мелкими рыбами и прочими существами, которыми кормятся крупные рыбы, гигантские кальмары, беззубые киты (и люди). Все обитатели моря живут за счет невидимых растений.

Никто не знает достаточно определенно, насколько велика вся масса растений в Мировом океане, однако несомненно то, что она составляет большую часть всей живой материи планеты. В одном-единственном литре воды находятся сотни, тысячи, а то и миллионы растительных клеток. Без микрофлоры Мировой океан представлял бы собой бескрайнюю синюю пустыню, где жизнь была бы ограничена лишь узкой прибрежной полосой.

Неподвижные растительные клетки и крохотные животные, которые слишком плохо плавают, чтобы бороться с течениями, вынуждены добывать себе пропитание, пассивно передвигаясь по воле течений. Такие организмы известны под названием «планктон», что в переводе с греческого означает «созданный для странствий».

Существует около 15 000 различных видов такого рода «странников», в их числе яйца и личинки животных, которые во взрослом состоянии становятся сильными пловцами, либо живут, ползая по морскому дну или прикрепившись к нему. Таких животных называют зоопланктоном, а растения — фитопланктоном (от греческих слов «зоон» — животное и «фитон» — растение).

Хотя океан обитаем сверху донизу и от края до края, растения могут жить лишь в верхних, освещенных солнцем слоях. Однако резкой разграничительной линии между этими и более темными слоями не существует, поскольку освещение с глубиной слабеет постепенно. Высокочувствительные инструменты могут обнаружить свет на глубине до 1500 метров, однако практически пределом проникновения света считается глубина 200 метров. Глубина освещенной зоны может быть различной, так как зависит от количества света и прозрачности воды. Степень освещенности, в свою очередь, зависит от широты места и облачности, поэтому она меняется от сезона к сезону, ото дня ко дню и даже от часа к часу. Прозрачность же воды изменяется в зависимости от содержания в ней взвеси живой и неживой.

Большая часть солнечных лучей, достигающих Земли, падает на океан. В основном они отражаются волнами и попадают в атмосферу или же уходят на нагревание и испарение воды. Лишь ничтожная доля световой энергии (около 0,4 процента) идет на фотосинтез. Растениям, естественно, для их жизни и роста требуется органическое вещество — часть того, что производят они сами. Лишь в верхних участках освещенной зоны, называемой эвфотической зоной, растения производят при помощи фотосинтеза больше органических веществ, чем они «сжигают» в процессе дыхания.

Границы распространения эвфотической зоны, или зоны производства пищи, могут быть различными. В открытом океане она достигает глубины 100 метров. В богатых планктоном, замутненных прибрежных водах она может не превышать 1 метра или же доходить до 30 метров и более. В слабоосвещенных слоях между эвфотической зоной и неосвещенной массой воды потребление органических веществ приблизительно равно их воспроизводству. Ниже этой сумеречной зоны царит вечный мрак, где фотосинтез невозможен. Но даже в этой зоне живут некоторые растениеобразные организмы.

Кроме света, растениям для жизни необходимы углекислый газ, кислород, азот и фосфор. За редким исключением, вода, даже на значительных глубинах, содержит много углекислого газа и кислорода. Зато азота и фосфора, присутствующих в минеральных солях, так называемых нитратах и фосфатах, и столь необходимых растениям, не хватает. В богатых флорой районах нередко возникает недостаток в этих элементах, а то и полное их отсутствие. Когда их концентрация падает ниже определенного уровня, прирост растительности останавливается и тогда она начинает идти на убыль. Новый расцвет становится возможным лишь после того, как поднимающиеся снизу массы воды пополнят запас нитратов и фосфатов.

Для нормального развития и роста растениям необходимо определенное количество таких элементов, как сера, железо, марганец, цинк, медь и даже мышьяк. Рост морской флоры, так же, как и сухопутной, ограничивается фактором, наличие которого в окружающей среде минимально. Даже при благоприятных во всем остальном условиях отсутствие достаточного количества, скажем, железа ведет к исчезновению некоторых видов растений.

Установлено, что для жизни растений, а следовательно, и животных, необходимо еще какое-то неизвестное вещество. Ученым удалось создать искусственную воду, содержащую точно те же химические элементы и в той же пропорции, что и натуральная морская вода. Но морские растения не будут жить в ней, если не прибавить туда небольшое количество настоящей морской воды или экстракта из морских водорослей. Этот таинственный elan vital [elan vital — жизненная сила (франц.).], возможно, имеет для них такое же значение, как витамины для нас с вами. Оказалось, например, что для роста различных типов растений необходим витамин В12 (кобаламин), имеющийся в морской воде. Другим видам растений, кроме витамина B12, нужен B1 (тиамин).

Ученые ведут жаркие споры вокруг вопроса, производит ли примитивная океанская флора такое же количество пищевой продукции, что и сухопутные, более сложные растения, находящиеся в большей концентрации. Поспевает ли растительная продукция моря за колеблющимся годовым приростом растительного вещества на лугах, фермах, в лесах и джунглях или же обгоняет его?

Датские биологи попытались найти ответ на этот вопрос в 1950—1952 годах во время кругосветного путешествия на научно-исследовательском судне «Галатея». Они определяли продуктивность определенных районов моря с помощью нового для той поры метода. В воду засыпались небольшие дозы радиоактивного углерода. Затем с помощью счетчиков Гейгера определяли, какое количество этого углерода усваивали растения в процессе фотосинтеза. Это давало возможность установить темпы роста растений. По данным датчан, ежегодно в Мировом океане производится около 40 миллиардов тонн органического вещества, что приблизительно равняется ежегодной продукции «сухопутных» растений.

В благоприятных условиях, при достаточном количестве света и питательных веществ, в некоторых районах моря созревают такие же обильные урожаи живой материи, как и на плодородных кукурузных плантациях в штате Айова или в непроходимых бразильских джунглях. Если же условия неблагоприятны, то водные пространства могут оказаться бесплодными, словно тундра или засушливые равнины на западе Соединенных Штатов. Поскольку площадь, занимаемая Мировым океаном, на 2/3 больше площади суши, то можно предположить, что в среднем его продукция значительно превышает сухопутную продукцию. Однако, как отмечает доктор Джон Райзер, море бурно цветет всего лишь несколько дней или недель. На суше растительность занимает гораздо меньшую площадь, но объем ее в тысячу раз больше, и она может оставаться высокопродуктивной в течение многих лет.

Типичный житель открытого моря, где обитают многие виды рыб, маленькая сельдь, пожалуй, самая многочисленная рыба в приповерхностных слоях воды. Атлантическая сельдь и ее тихоокеанская сестра С. pallasi передвигаются огромными многомиллиардными косяками, которые подчас достигают длины в несколько миль и такой же ширины. Иногда кажется, что море битком набито их серебристыми, длиной сантиметров в 30 телами.

Это изобилие делает семейство сельдевых, куда входят менхаден и сардины, чрезвычайно важным для экономики моря и экономической жизни людей. Плавая близ поверхности, сельдь питается копеподами, птероподами, червями-стрелками и иными планктонными организмами. В свою очередь такие хищники, как треска, макрель, тунец, акулы, морские птицы и усатые киты, пожирают ежегодно столько сельди, что ею можно было бы загрузить состав, который опоясал бы земной шар. Люди каждый год добывают приблизительно 11 миллиардов сельдей. Вместе с сардинами и менхаденом они составляют четвертую часть всей рыбы, вылавливаемой человеком в соленых водах.

Рыбаки Новой Англии ежегодно доставляют в порты около 67 миллионов килограммов молодой сельди длиной от 7,5 до 12,5 сантиметра, которая выдается за консервированные «сардины». Этот невинный обман восходит к 1875 году, когда Россия вела военные действия [Стр. 163. Очевидно, автор имеет в виду русско-турецкую войну, которая, правда, относится не к 1875, а к 1877—1878 гг.] и один ловкий упаковщик с залива Мэн продал некоему импортеру из Нью-Йорка несколько ящиков сельди под видом русских сардин, которые невозможно было достать ни за какие деньги.

Большеголовый, длиной в 30 сантиметров сородич сельди, менхаден служит объектом промысла, крупнейшего в США, если оценивать его по весу выловленной рыбы. Это наиболее распространенная рыба, которая водится по всему Атлантическому побережью страны от залива Мэн до Флориды, но мясо ее жирно и не слишком вкусно. менхаден используется для приготовления удобрений и пищевых концентратов для откорма скота, а также для изготовления масляных растворителей для красок и лаков. Этот промысел — самый старый в Америке, он восходит к колониальному периоду, когда индейцы учили поселенцев использовать менхадена как удобрение для посевов злаковых.

Если сравнить океанскую воду с кровью животного, мы обнаружим поразительное сходство между ними. В медузах, омарах, акулах, некоторых видах рыб, в лягушках, собаках и людях жидкости содержат те же соли и почти в той же пропорции, что и морская вода. А некоторые морские беспозвоночные, как, например, морская звезда, могут временно заменять свою «кровь» океанской водой.

Иными словами, наша кровь и жизненные соки других животных не что иное, как некое подобие морской воды. Поскольку все живые существа, так сказать, вышли из моря и находятся в отдаленном родстве меж собой, в этом обстоятельстве нет ничего удивительного. В период возникновения жизни соленость морской воды составляла около одного процента, и эта вода вошла в состав первых живых организмов и стала участвовать в их обмене веществ. Несмотря на миллиарды лет эволюции, происходившей в самых различных направлениях, соленость и пропорция солей остались почти без всякого изменения. Это наводит на мысль, что жизнь возможна лишь при определенных условиях, которые мало изменились с тех пор, как она возникла. Состав телесных соков остался прежним потому, очевидно, что прежними остались условия, при которых жизнь возможна. Эволюция различных животных сопровождалась эволюцией механизмов, служащих сохранению внутри животных этих условий.

Жизнь требует сохранения равновесия между этим внутренним морем и окружающей средой. Если какое-нибудь морское животное, например, осьминог, по воле течения попадет в пресную воду, через несколько минут оно погибнет. Разность в солености между водой и жидкостью, находящейся в животном, создает неодинаковое давление, и вода приливает в клетки с такой силой, что они лопаются. Имейте это в виду, когда услышите побасенку об осьминоге, который поднялся вверх по реке Колумбии и успел выползти на луг, прежде чем его заколол вилами фермер.

Между двумя участками с разной соленостью вода перемещается до тех пор, пока соленость обоих участков не станет одинаковой и разность давления не исчезнет. вода и соли могут проникать сквозь наружную оболочку благодаря тому, что оболочка и мембраны клеток избирательно проницаемы. Это значит, что они пропускают воду и отдельные виды солей, но препятствуют проникновению других солей, которые состоят из более крупных «пачек» или молекул.

Как ни странно, но рыбы в море постоянно подвержены опасности «усыхания». Их телесные соки имеют меньшую соленость, чем окружающая их океанская вода, поэтому влага стремится покинуть тело рыбы, чтобы соленость тела и морской воды уравнялись. Этому они могут противодействовать посредством поглощения большего количества воды. Но тогда им приходится отсеивать излишек соли, приходящей с водой. Это осуществляют специальные клетки жабер, которые выделяют лишнюю соль, сохраняя состав внутренних соков постоянным.

Рыбам же, обитающим в пресных водах, постоянно грозит опасность «утонуть». В их крови содержится больше солей, чем в окружающей среде, и вода стремится проникнуть внутрь их организма. Чтобы этому воспрепятствовать, их почки выбрасывают лишнюю воду, а клетки жабер вместо того, чтобы выделять соль, поглощают ее. Почки также задерживают соль при выделении влаги. Поскольку для удаления воды, выделения или усвоения веществ требуется значительная энергия, рыбы постоянно должны производить какую-то работу, чтобы не «усохнуть» или не «утонуть».

Беспозвоночные обычно регулируют состав своих телесных соков, приспосабливаясь к ограниченному диапазону солености воды в открытом океане. Некоторые из них в состоянии приспосабливаться к изменениям среды, если эти перемены не слишком резки.

Если у берегов Калифорнии соленость воды, в которой обитают двустворчатые моллюски, постепенно уменьшится вдвое, то моллюски выживут. Но при резком изменении солености они могут погибнуть. Довольно резкое опреснение воды, вызываемое обильными осадками, убивает молодых устриц, а взрослым самкам мешает производить потомство.

Способность обитателей моря сохранять постоянную соленость внутри себя, несмотря на изменения внешней среды, у разных животных неодинакова. Некоторые, например, лосось, сельдь и угорь, чувствуют себя как дома и в пресноводных реках, и в соленых водах океана. Другим — живущим в глубоководных слоях или открытом море, где соленость остается неизменной на значительных пространствах, — вредны уже небольшие изменения в содержании солей. Таким образом, кроме температурных барьеров, имеются барьеры солености. Для каждого вида существует свой предел максимальной и минимальной солености и температуры.

--------------------------------------------------------------------------------

Ее мне не понять, эту рыбу,

Бог ее — вне пределов моего бога.

Д.X. Лоуренс

Издавна повелось с морем связывать молчание. Писатели со смаком повторяют такие выражения, как «могильный покой», а поэты обожают размышлять о «безмолвном море».

Но людям более практическим — рыбакам и мореплавателям — давно известно, что под изолирующим звук поверхностным слоем океана царит сущий бедлам различных звуков. Малайцы, прежде чем забросить свои сети, опускают голову в воду, прислушиваясь к рыбьим сигналам. Рыбакам, уходящим на промысел в Желтое и Китайское моря на своих тонкобортных судах, мешают спать звуки, похожие на «шум ветра в зарослях бамбука». Жители островов Тихого океана и побережья Западной Африки испокон веков слушают море, прижав ухо к ручке весла.

Во время второй мировой войны военные моряки с помощью чувствительных электронных приборов следили за появлением вражеских подводных лодок. В наушниках стоял невообразимый гвалт, состоявший из самых странных звуков, похожих то на грохот якорных цепей, то на шум генераторов, то на кудахтанье куриц, то на гомон играющих детей. В 1942 году гидрофоны, то есть подводные микрофоны, установленные у входа в Чесапикский залив, уловили таинственные звуки, похожие на «удары пневматических молотков, вспарывающих бетонный тротуар». Флотские специалисты в ужасе всплеснули руками, обнаружив, что подводные звуки настолько громки, что они могут заставить сдетонировать акустические мины.

После войны были начаты работы с целью установления источников этих непонятных звуков [Стр. 172. Критикуя ученых за неактуальность тем, мало знакомый с морем «Крокодил» в начале 60-х годов изображал не очень симпатичных старичков из института НИИрыба—НИИмясо, подслушивающих рыбьи разговоры.]. Очевидно, их издавали животные, но какие именно и почему? Ученые прослушивали, наблюдали и фотографировали сотни морских животных — от креветок до морских петухов и от кузовков до дельфинов. Результаты убедили по крайней мере одного флотского Шерлока Холмса, что рыбы «разговаривают» друг с другом. Миссис Мэри Полэнд Фиш, старший «детектив» университета Род-Айленд, занимающаяся своим ремеслом 18 лет, заявляет, что у каждой особи свой особенный «голос». Со временем, быть может, люди научатся узнавать рыб по голосу, так же как узнают знакомый голос по телефону.

«Тропические и субтропические виды гораздо разговорчивей, чем обитатели более прохладных вод, — любезно сообщает миссис Фиш.— Самые шумные — теплые прибрежные воды, и все животные особенно разговорчивы в период спаривания».

Ее муж, доктор Чарльз Фиш, и его коллеги установили, что гудки и сигналы, настолько сильные, что в состоянии воздействовать на взрыватель акустической мины, издаются самцами рыбы-жабы (Opsanus tau), призывающими самок. Это один из самых шумных обитателей мелководий от залива Мэн до Кубы. Самец этой рыбы издает также отвратительный сварливый вопль, когда какая-нибудь рыба проявляет интерес к его гнезду.

Рыбой же, произведшей такой переполох в Чесапикском заливе, был микропогон (Micropogon undulatus) из семейства горбылевых. Даже когда один микропогон зовет свою подругу, издаваемый им звук похож на частый стук по выдолбленному изнутри бревну. Но когда в мае и июне в Чесапикский залив их приходит для нереста от 300 до 400 штук, то они производят совершенно невыносимый шум. Недаром акустики во время второй мировой войны решили, что это противник глушит их гидролокаторные установки. Существует около 150 видов горбылевых, и их «вечерние хоры» можно услышать во всех теплых морях мира.

Лишь немногие виды рыб увлекаются тем, что с натяжкой можно назвать разговорами. Чаще всего рыбы издают звуки, когда питаются, дерутся, когда испуганы, раздражены, собираются

в сообщества или же пытаются отыскать дорогу. Подобно людям, они невольно восклицают, испытывая страх, печаль или тревогу. В трудную минуту огромная океанская луна-рыба Mola mola, достигающая веса 900 килограммов, скрипит зубами и хрюкает наподобие свиньи. Отражая нападение, морской петух и жаба-рыба зловеще рычат, а рыба-еж издает скрежет и вой, которые так же грозны для некоторых ее врагов, как и оружие — острые иглы. Если поймать одну рыбу из косяка, она может издать крик, предупреждающий остальных об опасности и обращающий их в бегство. Ночные рыбы и обитатели сумрачных слоев воды, куда почти не доходит свет, например морской сомик, возможно, находят своих супруг по издаваемым ими звукам.

Рыба-белка и рыба-попугай скрежещут зубами, расположенными в задней части горла, и этот скрежет усиливается, резонируя в находящемся рядом плавательном пузыре. Другие рыбы, такие, как рыба-жаба, горбыли и морские петухи, издают стоны и ворчание, используя свой плавательный пузырь в качестве резонатора. «Струнами» служат мускульные волокна, расположенные снаружи или внутри стенок пузыря. Благодаря сокращению и ослаблению мышц плавательный пузырь вибрирует. По сообщениям нескольких ученых, у некоторых спинорогов ниже грудных плавников обнажена туго натянутая, точно барабан, часть плавательного пузыря, по которому рыба бьет, точно барабанными палочками, лучами плавников, издавая ритмичный перекатывающийся звук. «Музыкальный голос» американского угря, напоминающий слабый мышиный писк, — это шум газа, вырывающегося из плавательного пузыря.

Некоторые рыбы издают звуки постоянно и без всякой видимой причины. Болтливый морской петух хрюкает и кудахчет себе под нос, находясь и в одиночестве, и в компании. Если ручную рыбу осторожно погладить, она негромко заклохчет, но если рассердить ее, она сердито загалдит, словно мокрая курица.

Типичный житель открытого моря, где обитают многие виды рыб, маленькая сельдь, пожалуй, самая многочисленная рыба в приповерхностных слоях воды. Атлантическая сельдь и ее тихоокеанская сестра С. pallasi передвигаются огромными многомиллиардными косяками, которые подчас достигают длины в несколько миль и такой же ширины. Иногда кажется, что море битком набито их серебристыми, длиной сантиметров в 30 телами.

Это изобилие делает семейство сельдевых, куда входят менхаден и сардины, чрезвычайно важным для экономики моря и экономической жизни людей. Плавая близ поверхности, сельдь питается копеподами, птероподами, червями-стрелками и иными планктонными организмами. В свою очередь такие хищники, как треска, макрель, тунец, акулы, морские птицы и усатые киты, пожирают ежегодно столько сельди, что ею можно было бы загрузить состав, который опоясал бы земной шар. Люди каждый год добывают приблизительно 11 миллиардов сельдей. Вместе с сардинами и менхаденом они составляют четвертую часть всей рыбы, вылавливаемой человеком в соленых водах.

Рыбаки Новой Англии ежегодно доставляют в порты около 67 миллионов килограммов молодой сельди длиной от 7,5 до 12,5 сантиметра, которая выдается за консервированные «сардины». Этот невинный обман восходит к 1875 году, когда Россия вела военные действия [Стр. 163. Очевидно, автор имеет в виду русско-турецкую войну, которая, правда, относится не к 1875, а к 1877—1878 гг.] и один ловкий упаковщик с залива Мэн продал некоему импортеру из Нью-Йорка несколько ящиков сельди под видом русских сардин, которые невозможно было достать ни за какие деньги.

Большеголовый, длиной в 30 сантиметров сородич сельди, менхаден служит объектом промысла, крупнейшего в США, если оценивать его по весу выловленной рыбы. Это наиболее распространенная рыба, которая водится по всему Атлантическому побережью страны от залива Мэн до Флориды, но мясо ее жирно и не слишком вкусно. менхаден используется для приготовления удобрений и пищевых концентратов для откорма скота, а также для изготовления масляных растворителей для красок и лаков. Этот промысел — самый старый в Америке, он восходит к колониальному периоду, когда индейцы учили поселенцев использовать менхадена как удобрение для посевов злаковых.

У древних осетров скелет состоял из прочных костей, у современных же видов они заменены хрящом. Замена почти завершена: большая часть оставшихся костей находится вне, а не внутри длинного, стройного тела рыбы. Пять рядов костных жучек, далеко поставленных друг от друга рядов плакоидных дисков, проходят от головы до хвоста. Острые пластинки на верхней части «акульего» хвоста осетра используются как оружие и могут больно порезать всякого, кто зазевается. Эти пластинки — напоминание о поре, когда все рыбы были облачены в кольчугу, состоявшую из костяных пластинок, тесно поставленных и эластично соединенных меж собой.

По мере того как для рыб все большее значение приобретали скорость и маневренность, а не прочность брони, на смену мозаике тяжелых пластинок пришла более тонкая, легкая чешуя. Уже около 50 миллионов лет назад у большинства рыб появились мягкие, гибкие чешуйки, перекрывающие друг друга подобно черепице. Укрепленные во внутренних слоях кожи, они, при всей их кажущейся непрочности, представляют достаточно надежную защиту.

У огромного большинства рыб чешуйки покрыты тонким, почти невидимым слоем кожи. У некоторых же видов, как, например, у меч-рыбы и многих сомовых, чешуя отсутствует; у угрей внешний слой кожи настолько толст, что видны лишь самые верхние кончики чешуек. В отличие от громоздкой кольчуги, обременявшей древних предков рыб и приковывавшей их ко дну, современная чешуя позволяет делать быстрые, ловкие движения и является приспособлением к очень подвижной жизни в верхних слоях воды.

Увеличению скорости перемещения в воде способствует наличие на чешуе слоя слизи, уменьшающей трение между телом рыбы и водой [Стр. 159. 1. Вероятно, в этом участвует и чешуя. Подробнее см. «Зачем рыбе чешуя», Природа, № 4, 1969.]. Выделяемая невидимыми железами, разбросанными по всей поверхности тела, эта слизь служит также антисептическим средством, препятствующим появлению бактерий, грибков и других организмов, замедляющих скорость рыбы и опасных для ее здоровья. Слизь вместе с чешуей представляет собой прочное покрытие, сохраняющее жизненные соки рыбы и мешающее проникновению внутрь нее воды [2. Иной раз слизь защищает и от хищников. Некоторые рыбы-попугаи (Scaridae) надевают на ночь «рубашку» из толстого слоя слизи, предохраняющую от нападения мурен. Мощный слой слизи защищает мальков Mupus maculatus от поражения щупальцами физалии, среди которых они прячутся. По запаху слизи стайные рыбы, а также самцы и самки не стайных рыб нередка находят друг друга. Рыбки Symphysodon discus и Etroplus maculatus выкармливают мальков собственной слизью. По понятным причинам слизеотделение всегда обильно у роющих рыб. Миксина, посаженная в ведро, вскоре превращает в желе всю содержащуюся в нем воду. Временами она очищает себя от слизи, завязавшись узлом и постепенно протягивая тело сквозь этот узел. Родственники нашего угря, закапывающиеся угри, всю свою жизнь проводит в норках, которые роют в песке. Их слизь очень быстро цементирует стенки такой норки. Вот какой разнообразной может быть функция слизи у рыб. Такого же рода примечания можно было бы сделать при обсуждении функций любого их органа.].

Чешуйки растут вместе с рыбой. Новый «материал» образуется в виде колец по краям чешуек [3. Говоря о кольцах, автор имеет в виду микроскопические валики (склериты), которые образуются на верхнем слое чешуи; снизу чешуя растет по всей площади, и склериты там не формируются. В течение года может появиться всего лишь несколько склеритов или несколько сотен их — все зависит от строения чешуи у данного вида рыб и от скорости роста рыбы в данном году.]. Эти кольца становятся более многочисленными, а расстояние между ними — более значительным, когда пища в изобилии и размеры рыбы быстро увеличиваются. С уменьшением количества пищи в холодное время года рост замедляется, а то и вовсе прекращается и кольца становятся все уже и чаще [4. Близко расположенные один от другого склериты, часто к тому же неполные, идущие лишь по переднему краю чешуи, образуют годовое кольцо. Но у некоторых рыб, например у сельдей, годовые кольца образуют не склериты., а темные и светлые зоны на внутреннем слое чешуи, подобные кольцам на костях.]. За этой сменой времен года можно проследить по светлым (летним) и темным (зимним) полосам на отолитах [5. Отолиты, или «ушные камни», находятся у рыб в органе равновесия — лабиринте, составляя его часть.] и некоторых костях. Как у деревьев, у рыб имеются годовые кольца, и зачастую, подсчитав их количество, можно узнать возраст рыбы [6. Кроме годовых колец, на отолитах, костях, срезах лучей плавников, а особенно часто на чешуе по разным причинам нередко образуются дополнительные кольца, которые затрудняют определение возраста, но если в них разобраться, дают дополнительную информацию о важных событиях в жизни рыбы — нересте, массовом заражении паразитами и т. д.]. А поскольку размер чешуйки пропорционален размеру рыбы, иногда можно определить, какой величины рыба достигала к концу каждого года.

Возраст и темп роста рыб зачастую можно определить по чешуе.

В 1953 году канадские биологи, сосчитав концентрические кольца на срезе с колючки грудного плавника осетра весом 97 килограммов, установили, что рыба достигла преклонного возраста — 152 года. К прочим долгоживущим рыбам относятся 227-килограммовый палтус, проживший до 60 лет, и угорь, достигший 55-летнего возраста. Крупные рыбы и черепахи, вероятно, живут долее других животных, старея настолько медленно, что в большинстве своем гибнут от «несчастных случаев» и болезни, а не от дряхлости и упадка сил.

У большей части из 450 различных видов губанов самцы, отправляясь «по невесту», наряжаются, словно самые пестрые птицы. Некоторые из них надевают также яркую ливрею, когда оказывают неоценимые услуги другим рыбам. Покойный Конрад Лимбах (океанографический институт Скриппса) впервые наблюдал их любопытное поведение в 50-х годах, ныряя в легководолазном снаряжении у берегов южной Калифорнии. Он заметил скопище рыб, сгрудившихся вокруг золотисто-коричневого, сигарообразного губана, известного под названием «сеньорита» (Oxyjulis californica). Приблизившись, он с удивлением увидел, что «сеньорита» выковыривает копепод, изопод и других паразитов из кожи и чешуи сгрудившихся вокруг рыб.

Лимбах, изучая поведение «сеньориты», установил, что виденный им эпизод не единичен. Напротив, он обнаружил, что такая чистка — «постоянный и важный вид деятельности, осуществляемый повсюду в морском мире». Не менее 26 видов рыб, 6 видов креветок, 1 вид червя и 1 вид краба избавляют от паразитов посещающих их клиентов. Последним это выгодно: настроение и здоровье их улучшаются, да и «чистильщик» имеет под рукой постоянно пополняемый запас пищи.

Облаченный в яркое желтое одеяние в сочетании с зеленым, пунцовым или синим, бодианус (Bodianus rifus) бесстрашно заплывает в рот барракуде и находит себе ужин среди ее страшных зубов. Другие губаны служат дантистами для различных груперов, ставрид и лютианусов, извлекая кусочки пищи, находящиеся на зубах и между ними. Одна рыбка, известная мексиканским рыбакам под названием «Эль Барберо», «держит» цирюльню в Калифорнийском заливе, куда собираются клиенты со всей округи. Обладающая злобным характером мурена иногда закусывает креветками, которые извлекают у нее изо рта паразитов.

Такая деятельность называется чистящим симбиозом (слово «симбиоз» обозначает «совместное жительство»). Это один из трех видов сожительства между морскими животными, называемый мутуализмом, при котором обе стороны извлекают выгоду и ни одной не наносится вред. К другим «сожителям» относятся морские водоросли, снабжающие кислородом кораллы, в которых они живут, взамен получая пищу. Рифовые рыбки приносят пищу анемонам в виде платы за убежище, которое они находят среди их жалящих щупалец. Анемоны снабжают пищей крабов, за что пользуются бесплатным проездом на их спинах в новые районы кормежки.

При другом виде биологической связи, называемом комменсализмом, что в переводе означает «нахлебничество», оба партнера не несут какого-либо ущерба, но настоящую выгоду извлекает лишь один. Рыба-лоцман получает остатки с акульего стола, а прилипалы часто пользуются даровым проездом. Акулы просто терпят этих мусорщиков, не получая взамен никакой выгоды. Мерлан, пикша и номей скрываются среди ядовитых щупалец медуз. Жемчужница находит убежище в анальном отверстии голотурии, а крохотные бычки — под жаберными крышками других, более крупных рыб.

Комменсализм — непрочное и случайное сожительство, но с течением времени оно может превратиться в паразитизм, третий вид симбиоза, при котором один из сожителей живет за счет друтого. Конкуренция в борьбе за пищу и жизненное пространство может, к примеру, вынудить копепод колонизировать поверхность тела животного, с которым они вместе «преломляют хлеб». В этом случае из временного зла вроде москитов они становятся постоянными паразитами. Отсюда один шаг до того, чтобы проникнуть в телесные полости и устроиться в тепле, сытости и безопасности, питаясь кровью хозяина, частично переваренной пищей или внутренними его тканями.

Как и сухопутные животные, рыбы дают приют простейшим, сосальщикам, ленточным и круглым червям и другим организмам, попадающим к ним в пищевод, кишечник, желчный пузырь, сердце, печень, желудок, почки, мышцы, кровь, селезенку, яичники и семенники. Их преследуют рыбные вши (копеподы), сосущие кровь пиявки и черви, прикрепляющиеся к их телу, голове, глазам, жабрам, коже и плавникам с помощью различных присосок, когтей и липких выделений. Почти каждая рыба имеет на себе по меньшей мере два или три различных вида паразитов. Учитывая огромное количество рыб, а также тот факт, что киты и беспозвоночные тоже вынуждены терпеть непрошенных гостей, можно заключить, что существует малоизученная категория живых организмов. Количество существ, свободно живущих на суше и в воде, значительно уступает невидимым легионам организмов, живущих на них и спрятавшихся в их живых тканях.

Хотя некоторые из неприспособленных и эволюционно недавно возникших паразитов и убивают своих хозяев, девиз хорошо окопавшегося тунеядца — «живи и давай жить другим». Уничтожить хозяина — это то же, что убить курочку, несущую золотые яички, ибо в таком случае паразит теряет кров и пищу. Природа вырабатывает между хозяином и паразитом равновесие, и некоторые из крохотных паразитов обладают поистине чудесной способностью к приспособлению. Разумеется, у этих существ свои каноны, и по человеческим законам судить их не следует.

Рыбы используют плавники, форма которых и местонахождение могут быть самыми разнообразными, для передвижения, маневрирования и сохранения равновесия [2. Каждая из функций обычно обеспечивается несколькими плавниками, которые могут страховать и заменять друг друга. При этом у рыб, плавающих, волнообразно изгибая тело, плавники, выполняющие роль передних рулей и несущих плоскостей, располагаются впереди плавников-килей; далее следуют плавники-стабилизаторы и позади всех — плавники, служащие задними рулями и органами движения.]. Обычно у рыбы один или два спинных (дорсальных) плавника и один анальный плавник. Число же медиальных, или вертикальных, плавников бывает различным. К ним же относится хвостовой плавник, стабилизирующий движение; рыба с поврежденным хвостом иногда плывет, точно пьяная. Два комплекта парных боковых плавников служат для равновесия, торможения и управления.

Те виды рыб, которые имеют толстую, жесткую чешую, часто используют плавники для передвижения, а хвост — в качестве руля. Маленький, неправдоподобной формы, морской конек, покрытый жесткой броней, передвигается в вертикальном направлении, махая своим спинным плавником так часто, что его едва можно разглядеть. Ярко расцвеченная рыба-попугай и смахивающий на коробку кузовок используют грудные плавники вместо весел. Панцирные кузовки ударяют из стороны в сторону хвостом или же пускают в ход спинные и анальные плавники.

У менее развитых рыб, как, например, у тарпона или семги, спаренные брюшные плавники расположены на «бедрах». У макрели, тунца и окуня они помещаются на «плече» ниже, а то и впереди грудных плавников, расположенных высоко по бокам рыбы. Это наиболее выгодная позиция для поворотов и маневрирования. У менее подвижных рыб, использующих парные плавники для гребли, они имеют форму весла или лопаты, а хвост у них квадратный или закругленный. Быстроходные же виды рыб, например тунец, использующие боковые плавники для плавных поворотов и быстрых крутых разворотов, имеют длинные, серповидные плавники и раздвоенный, с глубоким вырезом хвост.

У таких рыб, как сельдь или семга, плавники мягкие; это складки кожи, натянутые на эластичные лучи. Такую рыбу можно схватить, не опасаясь болезненного укола. Зато жесткие, похожие на иголки, плавниковые лучи макрели и окуня могут проколоть руку до кости. Подобные лучи-колючки обеспечивают большую жесткость, что способствует лучшей управляемости, а также могут причинить неприятности врагам и жертвам. Неосмотрительный обжора, проглотивший спинорога, может оказаться в незавидном положении, если спинорог распрямит свой первый спинной шип. Причудливая рыба-зебра (Pterois volitans), обитающая среди рифов, вооружена 18 колючками, заряженными столь сильно действующим ядом, что в большой дозе он может оказаться смертельным для человека. Воинственные скорпены, столь же ядовитые, сколь и безобразные, «прославились» на всю Америку тем, что одна из них «ужалила» астронавта-акванавта Скотта Карпентера, работавшего на глубине 61 метра возле Ла-Холья (штат Калифорния).

У рыбы-зебры длинные перьевидные плавники, похожие на кораллы, среди которых она живет. Лучи ее плавников «заряжены» сильным ядом.

Морской петух и некоторые виды рыб-удильщиков ходят по дну на грудных плавниках, напоминающих лапы. Спинной плавник прилипалы превратился в овальную присоску на верхней части головы. Эти живые крючки прицепляются к акулам, морским черепахам и лодкам, разъезжая с одного места кормежки на другое.

Четыре прилипалы прицепились к крупной лимонной акуле.

Мясистые, разветвляющиеся плавники и шишкообразные наросты на золотисто-коричневой саргассовой рыбе так верно повторяют внешний вид водорослей, среди которых она обитает, что ее почти невозможно увидеть. Летучая рыба благодаря высокой скорости передвижения и ударам своеобразного хвостового плавника выскакивает из воды. Затем она парит (а не летит) на крыловидных грудных плавниках, покрывая по воздуху расстояние до 30 метров. Такие парящие полеты со скоростью до 30 узлов рыба совершает для того, чтобы скрыться от преследования хищников вроде корифен (золотых макрелей) и морских лещей.

О том, куда отправляются черепахи и что они делают в первые годы жизни, почти ничего неизвестно. Детеныши зеленой черепахи (Chelonia mydas), наиболее сочной разновидности черепах, очевидно, бродят с места на место в поисках беспозвоночных, служащих им пищей. Каждый год на мелководье между рекой Суванни и Тарпон-Спрингс (штат Флорида) появляется целое стадо молодых зеленых черепах, весящих от 4,5 до 40 килограммов, которые лакомятся тут черепашьей травой. Достигнув таких размеров, черепахи перестают питаться мясом. Словно стадо жвачных животных, они целый день неспешно пасутся на пышных подводных лугах, покрытых черепашьей и угриной травой, растущей круглый год. При таком рационе они подчас достигают веса 225 килограммов, хотя чаще всего вес их колеблется от 65 до 135 килограммов.

Зеленая черепаха, «летящая» в воде.

Зеленые черепахи обладают мирным характером и составляют 20 процентов всех черепах, обитающих в теплых морях мира. Некогда они были гораздо многочисленнее. Поскольку они слишком крупны и представляют собой крепкий орешек для большинства хищников или слишком подвижны и осторожны для остальной их части, количество этих животных могло ограничиваться лишь наличием запасов пищи. Но когда на берегах Карибского моря впервые появились белые, они нашли там бессчетное множество черепах, которые «перерабатывали» морские водоросли в хорошее, вкусное мясо. В течение 300 лет эти полчища кормили голодных моряков и поселенцев, приехавших сюда из полудюжины стран. «Всякого рода деятельность в тропических районах Нового Света в ранний период его колонизации, — пишет Карр, — научные исследования, морской разбой и даже учения морских эскадр были в какой-то мере и каким-то образом связаны с черепахами».

Под таким натиском огромные стада начали одно за другим исчезать с побережья Бермудских, Больших Антильских и Багамских островов, а затем и с восточного побережья Флориды и Кайманских островов. Люди, не знающие иного способа добычи пищи, до нашего времени преследуют тающие стада этих животных, кочуя вслед за ними с одного места на другое. В проникнутой теплым чувством, убедительной книге «Наветренная дорога» Карр призывал людей прекратить уничтожение существа, играющего столь важную роль в их благосостоянии. Эта книга явилась толчком к рождению Братства Зеленой черепахи — организации с шутливым названием, но с серьезным намерением восстановить былую численность зеленых черепах.

В 1959 году Братство создало Карибскую корпорацию заповедников с целью «спасти зеленых черепах от уничтожения, заново расселить их по тем отмелям, где они некогда обитали, и увеличить пищевые ресурсы недоедающего населения латиноамериканских стран». Для этого на черных песчаных пляжах Тортугеро (Коста-Рика) был создан инкубатор. Тортугеро — единственное крупное гнездилище черепах, сохранившееся в западной части Карибского моря. На этом пляже, имеющем столь большое значение, почти совсем прекратилось убиение беременных самок. Яйца, обнаруженные на участке протяженностью 3 километра, доставляются в безопасное место, огороженное проволочной изгородью, и помещаются в искусственные гнезда. Многие из выклюнувшихся черепашат доставляются по воздуху на те участки Карибского моря, где черепах уже не осталось. Корпорация надеется, что, выросши, детеныши вернутся на эти отмели. И таким образом создадут новые черепашьи колонии.

В октябре 1961 года на сцене появились представители американского ВМФ. Гидроплан, участвовавший в операции «Зеленая черепаха», занялся перевозкой тысяч черепашьих детенышей на участки, расположенные в Колумбии, Мексике, Флориде, близ многочисленных островков Карибского моря, и на новую ферму по разведению черепах, что на Багамских островах. Для этого здесь был отгорожен участок мелководья, где в изобилии есть водоросли и где, как надеется корпорация, зеленых черепах можно будет выращивать, словно домашний скот.

Половой зрелости зеленые черепахи достигают в возрасте около пяти лет, после чего они откладывают яйца не чаще, чем через два-три года. Поэтому для того, чтобы убедиться, насколько удался эксперимент «Воздушный мост», необходимо длительное время. До сих пор нет конкретных доказательств того, что расселенные черепахи гнездятся па новых угодьях, однако корпорация возлагает на свое начинание большие надежды. Как отмечает Карр, «все новые факты свидетельствуют о том, что часть животных селится на участках, примыкающих к некоторым районам, куда они были доставлены».

Однако положение Chelonia и других видов черепах, которые водятся в Карибском море, продолжает ухудшаться. Растущий спрос на черепаший филей и панцирь и усовершенствование способов их обработки постепенно сводят на нет все, что сделано природой и Братством Зеленой Черепахи. Этим животным грозит вымирание прежде, чем мы сможем найти ответы на захватывающе интересные вопросы, касающиеся их.