Обитатели более глубоких слоев питаются животной пищей, но большинство эвфаузиид «вегетарианцы». Ритмически взмахивая задними ногами, они создают встречное течение, а с помощью волосков на передних ногах задерживают находящиеся в воде растительные организмы.

Euphausia superba, крупнейший представитель этого вида животных, «пасется» на богатых диатомовыми водорослями летних пастбищах в водах Антарктики. Тонны эвфаузиид пожираются усатыми китами — крупнейшими обитателями планеты. Китобоям, промышляющим в северных и южных морях, давно известно, что появление криля (так они называют эвфаузиид) — признак близости китов.

Кроме криля, креветок, крабов и омаров, к классу ракообразных относится великое множество других животных. У всех у них устройство тела в основном одинаковое, но с некоторыми вариациями в зависимости от образа и места жизни. Существуют обитающие на дне стоматоподы, или раки-богомолы, называемые так из-за сходства с наземным насекомым богомолом — в форме, свирепости и способе пожирать свою добычу. Раки-богомолы вооружены острой клешней, которая открывается наподобие складного ножа. Таким «клинком» богомол может в мгновение ока рассечь креветку-призрака пополам.

Пучеглазые амфиподы, или бокоплавы, которые выглядят так, словно их сплющили с боков, похожи скорее на блох, чем на креветок. Редко достигающие больше 2,5 сантиметра в длину, они плавают, ходят, бегают и прыгают по водорослям и камням. Большинство из них носит свое потомство в защитных выводковых камерах, а один вид таких животных, обитающий в теплых водах, использует для перевозки своих отпрысков, пожалуй, самое необычное во всем океане транспортное средство. Рачок Phronima нападает на дрейфующую пиросому [Стр. 103. Колониальная плавающая асцидия.], пожирает ее, а бочкообразную оболочку использует как жилище и «детскую». Иногда можно наблюдать, как это похожее на блоху существо движется в воде, подталкивая бочонок, полный мальков, словно мамаша, везущая в коляске своих детей на вечернюю прогулку.

У амфипод имеются похожие на вшей родственники — изоподы, приплюснутые не с боков, а сверху и снизу. Эти самые распространенные из ракообразных живут почти во всех частях океана, снаружи и внутри других животных, на суше и в пресной воде. Один из видов изопод, огромное черное ракообразное длиной 30 сантиметров и шириной 10 сантиметров, живет на глубинах. Другой проводит всю жизнь, прикрепившись к брюшку креветки. Еще одна изопода, обыкновенный бурильщик Limnoria lignorum, причиняет значительный ущерб, прогрызая деревянную обшивку судов, разрушая сваи, объедая изоляцию подводных кабелей. Существует изопода, паразитирующая на Sacculina, который, в свою очередь, — паразит морского паука.

Зоологи считали, что усоногие — какая-то необычная разновидность двустворчатого моллюска, до тех пор, пока в 1883 году не было сделано открытие, что они производят на свет членистоногих мальков. Теперь биологи описывают балянусов как ракообразных, которые живут лежа на спине в таких же, как у двустворчатых моллюсков, раковинах и пищу себе в ротовое отверстие подталкивают ногами. Взрослый балянус представляет собой креветкообразное существо, прикрепленное как бы затылком к внутренней части своего панциря. Длинными перьевидными ногами, торчащими из отверстия в раковине, животное извлекает из воды частицы пищи.

Балянусы живут, прикрепившись к твердым предметам, например к днищам кораблей, к сваям, или паразитируют, живя на китах, крабах, черепахах, а то и собственных собратьях. Животные эти двуполые — они и самцы, и самки одновременно. Каждое из них вводит сперму в тело соседа при помощи растягивающегося тонкого как нить совокупительного органа. Отдельные балянусы, возможно, размножаются путем самооплодотворения. Чтобы не погибнуть от потери влаги, живущие близ берега балянусы сохраняют ее, плотно закрывая свои створки, которые захлопываются, точно ставни. Когда воды отлива струятся над колонией этих лжемоллюсков, слышны слабые щелчки; это, как говорится в народе, балянусы «перешептываются».

У балянусов есть сородичи — остракоды, похожие на круглых микроскопических двустворчатых моллюсков. Одни из них — обитатели дна, другие — планктеры. Последние плавают наподобие водяных блох, то есть с помощью усиков, торчащих из отверстий между половинками раковины. Гаргантюа этой группы, форма под названием Gigantocypris, темно-оранжевый рачок шириной около 13 миллиметров, обладает огромными, похожими на фары глазами. Эти крохотные чудовища, несмотря на свою неуклюжую внешность, развивают большую скорость и, живя в глубинах, охотятся за такими активными и быстроходными существами, как копеподы, черви-стрелки и мелкая рыба.

Морские клещи относятся к классу паукообразных; родней им приходится около 400 видов морских пауков и 5 видов мечехвостов. Морские пауки водятся во всех морях. Питаются они, высасывая соки из анемон, губок, гидроидов и асцидий. Самым «долговязым» из глубоководных обитателей этого рода является гигантский красный паук Colossendeis colossea. Кроваво-красный, с ногами длиной почти в 60 сантиметров, он и красив и ужасен. (На снимке он стоит на дне на глубине 2000 метров.)

Членистоногие, напоминавшие скорпионов (ноги у некоторых из них достигали 3 метров в длину), были первыми существами, вышедшими на сушу около 400 миллионов лет назад. В настоящее время скорпионы не живут в море, однако они могут гордиться тем, что у них есть родственники, обитающие в море; они известны под названием «подковообразные крабы», хотя это вовсе не крабы. Зоологи не вполне уверены, каким образом их надлежит классифицировать. Название их объясняется тем, что их панцирь по форме похож на лошадиное копыто, на котором укреплен кинжаловидный шип. Достигающие 60 сантиметров в длину, мечехвосты медленно ползают по песчаному дну на мелководье. Обитают они во многих частях света на глубинах от 3,5 до 11 метров. В поисках морских червей и прочих лакомств они вспахивают донные отложения. Добычу они хватают шестью парами оснащенных клешнями ног и разжевывают ее с помощью жестких шипов на передних ногах, расположенных возле рта животного. Называемые иногда «живыми ископаемыми», эти загадочные существа, единственные уцелевшие представители обширной группы ныне вымерших животных, фактически не претерпели никаких изменений на протяжении 250 миллионов лет.

Мильтон

Находка живого ископаемого, скрывавшегося в море 70 миллионов лет, всколыхнула воображение биологов. Они, как и встарь, принялись ломать голову, не таятся ли в мрачных глубинах под толщей воды морские животные, равноценные динозаврам и мамонтам — существам, которые давно считаются вымершими?

Впервые мысль эта захватила умы ученых в прошлом столетии. В 1864 году норвежские биологи извлекли с глубины 540 метров хрупкую, похожую на растение морскую лилию, какой еще никому не удавалось увидеть «во плоти». До сих пор находили лишь окаменевшие останки этих животных, в горных породах, возраст которых насчитывал 150 миллионов лет. Спустя каких-то полдесятка лет со дна Атлантического океана был поднят крупный алый морской еж, до того известный лишь по окаменевшим останкам, найденным в «белых скалах Дувра», возраст которых 100 миллионов лет. В 1859 году Дарвином была выдвинута теория, совершившая переворот в науке, и ученые стали представлять себе глубины моря как «...безопаснейшее из всех убежищ, таинственную бездну, где наверняка скрываются обитатели прежних геологических эпох».

Но если не считать эти редкие находки, ожидания ученых оказались напрасными. Во время кругосветного плавания английского научно-исследовательского судна «Челленджер» в 1872—1876 годах натуралисты, находившиеся на нем, исследовали морские глубины в надежде отыскать живые ключи к прошлому. Но они ничего не нашли, да и последующие экспедиции обнаружили досадно мало.

Однако экспедиция на «Челленджере» извлекла на поверхность множество невиданных, загадочных существ, благодаря которым от другой, ошибочной, теории, 20 лет сковывавшей развитие морской биологии, не осталось камня на камне. В 1841 году Эдвард Форбс, известный английский натуралист, пришел к заключению, что на глубине более 540 метров жизнь невозможна. Он сделал такое предположение после того, как им были взяты пробы в восточной части Средиземного моря с глубины 414 метров — самые глубоководные пробы по тому времени. А ведь еще в 1818 и 1839 годах два крепыша-провинциала — сэр Джон Росс и его племянник Джемс Кларк Росс — извлекли на свет божий с глубины 890 и 720 метров червей, ракообразных и морских звезд. Но Россы были моряками, а не учеными, и эти их находки, как и другие, остались незамеченными или их не учитывали, ошибочно считая, что животные были захвачены драгами в толще воды, а не у дна. Форбс же был хорошо известным ученым, которого называли Аристотелем XIX века, поэтому его теория была принята безоговорочно.

Однако в 1860 году произошло событие, которое нельзя было не заметить или игнорировать. С глубины 2160 метров в Средиземном море было поднято около 40 миль кабеля, усеянного кораллами, яйцами кальмаров, устрицами, двустворчатыми и брюхоногими моллюсками. Основания кораллов точно повторяли неровности кабеля, поэтому они не могли быть захвачены при подъеме кабеля наверх. 15 лет спустя во время экспедиции на «Челленджере» с глубин от 700 до 4500 метров было извлечено 6600 различного рода животных. Тем самым лжетеории был нанесен смертельный удар.

Форбс скончался в 1859 году в возрасте 39 лет, поэтому не испытал унижения при виде краха своей теории. Возможно, в этом заключена какая-то поэтическая справедливость, поскольку талантливый и гениальный Форбс, первый ученый-профессионал, посвятивший себя исключительно изучению морских животных, за свою короткую жизнь сделал немало ценных открытий в области морской биологии. Своим примером он увлек и других. По иронии судьбы именно он, «отец морской биологии», как некоторые его называют, совершил одну из грубейших ошибок в истории науки, но это лишь доказывает, что ученые — тоже люди.